— Ты обалденно выглядишь! — выдохнула Датти, утопая в розовых кружевах и блестках. — Я тебя даже не узнала! Какая прическа! Какое платье! Па!
— Красивое платье, — коротко ответил мэтр Огэс. — Давайте поскорее!
«Ну, хоть он врать не стал! — с непонятным злорадством в свой адрес подумала Веги. — А Ноиро вообще осмеял бы меня в нем в два счета. Вырядилась, китиха! Еще и прическу наворотила!» — она вспомнила ужасные три часа, проведенные в парикмахерском кресле, и дала себе зарок: больше никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах…
Автомобиль мчался по городу, переливавшемуся новогодними огнями вывесок, гирлянд и подсвеченных юпитерами поздравительных плакатов на стенах зданий. Он казался вызывающе ярким и не походил на повседневный Кийар.
— Зря ты платья не носишь, — вдруг сказал отец Датти, обращаясь к Веги. — Брюки — это не то, это для спорта или для пикников. А тебе платье идет, надо носить.
Чуть удивившись теме, которую решил затронуть строгий и неприступный мэтр Огэс, Веги возразила:
— Я ношу… юбку… иногда…
— Да редко ты ее носишь! — ввернула Датти, красуясь в зеркале на лобовом стекле машины.
— Ни разу не видел.
— Это случайно подходящее попалось. В остальных я похожа на тяжеловеса… или тяжеловоза.
Подружка прыснула и прикрыла напомаженные губки пальчиками:
— Как что-нибудь скажешь!
— Датти, когда все закончится в этом вашем клубе, позвони мне, поняла?
— Угу!
Но все же отец не слишком-то поверил ее обещанию и у дверей «Великана» придержал Веги за локоть:
— Ты умный человек, Веги, а у нее ветер в голове. Ты присматривай за ней, ладно? Если что — позвони мне. Знаешь мой номер?
Веги кивнула, и мэтр Огэс улыбнулся:
— Ну все, беги. Повеселитесь там как следует!
Убедившись, что отец уехал, Датти начала стрелять глазками налево и направо. Веги для нее уже не существовало, ведь в клубе было столько интересных парней! И все они наверняка думали: «Что это там за буйволица рядом с куколкой?» Веги вздохнула и поискала взглядом, куда можно было бы сесть, сократить свой гигантский рост и стать невидимой для этих насмешливых взоров.
— Веги! — крикнули ей из-за столика на небольшом возвышении в стороне от сцены.
Столик находился в уютном уголке возле колонны, похожей на пещерную сосульку — от волнения девочка не сразу вспомнила, как называются эти штуки по-научному. За ним сидело несколько мальчишек из их школы, и один — тот, который окликнул ее — был их с Датти одноклассником.
А еще на Веги глазел незнакомый пухлячок, парень повзрослее, с пробивающимися над губой тонкими усиками. Она смутилась и была ему признательна за книжечку-меню, за которой так удобно прятаться, заняв руки и делая вид, что поглощена чтением, хоть и не понимая ни слова в написанных по-кемлински названиях блюд. После пятой попытки осознать прочитанное, девочка сообразила, что надо собраться с духом. Она покосилась на подругу, но та уже вовсю кокетничала с мальчишками. Заинтересованный взгляд пухлячка Веги видела даже боковым зрением. «Да что ему от меня надо? — разозлилась девочка. — Мало ему Датти? Вот на нее бы и смотрел, а я не витрина, чтобы меня разглядывать!»
Тут на сцене началось какое-то движение. Она походила на островок в перекрестье трех залов клуба, и такое положение позволяло увидеть ее со всех сторон, даже из самых дальних уголков. Сбоку островка стояла искусственная пальма. Двое парней — брюнет и русоволосый — монтировали оборудование. Брюнет был атлетического телосложения, русоволосый — изящным и утонченным.
Датти приподнялась, но один из парней дернул ее за руку, и та как будто нечаянно с хохотом плюхнулась ему на колени. Веги бросила на подругу предостерегающий взгляд. Просьба мэтра Огэса еще звучала в ушах, а от Датти, у которой случилось головокружение и разбежались глаза от обилия потенциальных кавалеров, можно было ожидать любой глупости.
— Выбрала? — спросил пухлячок, указывая на меню.
— А? — вздрогнула Веги. — Ну да, выбрала. Только уже забыла, что.
Он вдруг засмеялся. Хорошо так, красиво. Как смеялся Ноиро, когда вокруг были только свои, и Веги растаяла, покоренная, а растаяв, тоже начала хихикать.
— Давай я сам закажу. Меня зовут Файро.
— А меня Веги. Закажи, но я что-то пока ничего не хочу.
— Это видно.
У Файро были теплые карие глаза и по-девичьи длинные ресницы. Из-за упитанных щек всегда казалось, будто он добродушно щурится. Веги почувствовала, что начинает ему доверять.
— Мне нужно поговорить с подругой, — сказала она строго и потрясла за плечо Датти, которая не спешила вставать с коленей парня. — Датти, пойдем, поможешь мне!
— М-м-м, сейчас! — жеманно протянула та.
— Я сказала: и-дем! — Веги наклонилась к ней и незаметно для остальных ткнула подругу большими пальцами под ребра.
Датти взвизгнула от щекотки и вскочила:
— Ты что?!
— Идем, говорю!
Тем временем парни на сцене уже заканчивали свою работу, и аппаратура, еще недавно нагроможденная вокруг пальмы, наконец заняла положенное место.
Ухватив Датти за руку, Веги вихрем пронеслась мимо колонок, едва не зацепив одну из них. Подружка успевала стрелять глазками прямо на ходу и мило улыбнулась брюнету, рассерженному их неловкостью. Брюнет только махнул рукой, но хмуриться перестал.
— Тебя взаперти всю жизнь держали, что ли? — накинулась на нее Веги, едва они вошли в умывальную комнату уборной. — Ты что на людей бросаешься?
Датти лишь дернула плечом:
— Не на людей, а на парней, да и к тому же в шутку!
— А они об этом знают? Что в шутку? Знают?
— Веги, не будь занудой, угу? Ты же мне не мамочка! — подружка ласково обняла Веги, прижалась щекой и часто-часто заморгала, стараясь пощекотать длинными накрашенными ресницами ее шею. — Ну мурк-мурк, дай мне свободу! Ты понравилась Файро-Ро Тротису, а это самый умный парень в старшем звене. Вы так хорошо друг другу подходите! Мурк?
Та поморщилась:
— Отстань! Мне перед твоими отвечать, если что.
— Веги, ну мне уже четырнадцатый год, я же не маленькая!
— Ну да, ты взрослая, просто обалдеть какая взрослая!
— Если хочешь знать, я уже целовалась, и не один раз! Это так круто! Это… вообще! Улет!
— Молодец. Только давай ты не будешь целоваться сегодня со всеми в клубе?
— Хорошо, а ты не будешь со мной нянчиться.
Та вспыхнула. В стране кемлинов это была неприличность, для взрослых граничащая с обвинением в соглядатайстве.
— Думай, что говоришь! — шикнула она.
