Зверь шёл за Леной второй час. Близко не подходил, преследовал, не нападая. Зрение у него было отличное, и Зверь чутко реагировал на каждое движение девушки. Если рука Багровой тянулась к правому бедру, где болтался теслер, чудовище сразу отскакивало за деревья, пряталось и исчезало, но ненадолго…
Ей достался тот самый, нелюбимый выпускниками, «кислородный маршрут». Десантировавшись на «стартовую точку», Лена чуть не ослепла от солнца. Опустила фильтр маски и несколько минут рассматривала «отполированную» светом незнакомую природу Дистанции.
Чья-то неуёмная фантазия собрала здешний ландшафт из пёстрого соцветия сельвы, оранжевых пастилок степей, сиреневого блеска озёр и светло-синих прожилок речек. Перед девушкой открылась чётко прорисованная, словно виртуальная, картинка неведомой безлюдной страны. Иллюзию рисунка только нарушал свежий, напоённый запахами незнакомых цветов, воздух.
Будет время — неплохо бы разобраться, как техники Полигона делают такое здесь на Земле?
Наручный «компас-водитель» споро прочертил на карте «кратчайшее расстояние» к финишу, совершенно не позаботившись предупредить Багрову о возможных превратностях выбранного пути. А этих превратностей оказалось немало. Но главной проблемой Дистанции оказался Зверь. Он встретил Лену в самом начале у старта и потом не оставлял «своим вниманием» ни на минуту. Внешность чудовища уверенно могла бы претендовать на главную роль в каком-нибудь надолго запоминающемся ночном кошмаре.
Вместе они прошли унылую выгоревшую пустошь, перебрались через подозрительно тихий водоём, взобрались на склон одинокой горки. И только вступая в густой тропический лес, Багрова догадалась, почему чудовище до сих пор не нападает. Нашла единственное, пугающее объяснение. Зверь ждал, пока курсант устанет. Ещё лучше — уснёт. Видимо, он имел опыт борьбы с человеком. Даже больше чем опыт — целую тактику борьбы. Эта была какая-то новая, совершенно не знакомая модель биоробота, о которой Лена раньше ничего не слышала.
Чего только не придумают, чтобы помучить курсантов.
Багрова решила, что атаковать Зверя ей придётся самой, напав на него первой. Конечно, это делать надо было раньше, на пустоши, пользуясь преимуществом открытой местности. Сейчас преследователь бесшумно пробирался где-то рядом, укрываясь в пышном сплетении сельвы. В лесу все «козыри» были на его стороне. К тому же Багрова, пытаясь оторваться от незваного «ухажёра», значительно превысила рассчитанный темп движения и уже начинала уставать.
В принципе задание казалось несложным. Следовало найти, подобрать и доставить к финишу спрятанный на Дистанции миниатюрный контейнер. Разыскать подающий призывные сигналы рубиновый цилиндрик Багровой удалось довольно быстро. А вот доставить…
Ещё в начале маршрута Лена оценила, какой это жёсткий срок — сорок восемь часов. Путь преграждали незримые полосы радиоактивных зон, которые надо было отслеживать и обходить стороной; поверхность уютных полянок превращалась в мерзкое живое болото; белёсые небеса коварно сыпали на землю град шаровых молний. Измеритель пространственной кривизны дважды пронзительно пищал, заставляя «компас-водителя» задумываться и предлагать новую траекторию. А защитный ультракэвларовый костюм несколько раз доказывал свою прочность зубам причудливых обитателей леса.
Теперь путь курсанта перегородил голосистый ручей, бегущий по дну неглубокого ущелья. Багрова устроила короткий привал в тени сочного, похожего на огромный папоротник, растения. Проверила и поправила снаряжение. Наконец решилась: надрезав теслером толстый ствол соседнего дерева, изо всех сил упёрлась в него спиной.
Гигант уныло захрустел и рухнул, зацепившись кроной за кусты противоположного берега. Из них, обиженно закричав, взметнулись длинношеие трёхкрылые птички.
Лена замерла. Больше ничего не происходило. Понятно: птицы — «сопровождающий фактор». Вторичные элементы правдоподобия. Делать кому-то нечего. Что б их…
Для успокоения Багрова трижды прикоснулась пальцем к кончику носа. Затем осторожно попробовала ногой прочность самодельного моста. Двинулась по стволу, цепляясь за упругие ветки. Добралась до середины. Оглянулась. Верхушки деревьев, доверчиво обняв друг друга, прятали от солнца ласково прильнувшую к их подножию растительность. В сплетении жирных лиан угадывалось быстрое и опасное движение. Шевельнулась трава. Недовольно замахал воздушными корнями развесистый плющ, бутон изумрудных роз взорвался брызгами потревоженных мошек. С берега за человеком внимательно наблюдала дюжина круглых глаз. Паучьих. Зверь ждал…
— Какую же всё-таки надо иметь больную фантазию, чтобы выдумать такое чудовище, — утомлённо подумала Багрова. — Или это прототип какого-нибудь живого существа? Не верится. Что-то оно не напоминает продукт эволюции. Непонятно: как такое страшилище вообще могло появиться. Но вот появилось же. Да ещё на моей Дистанции.
Лена отбросила с лица прядь слипшихся волос, поправила пояс и вдруг, оступившись, сорвалась со ствола и полетела с трёхметровой высоты вниз.
Отчаянно блеснул на солнце голубой комбинезон, и девушка осталась неподвижно лежать по пояс в воде нежно «воркующего» ручья.
Томин никак не мог заснуть. Ворочался с боку на бок. Давало себя знать предстартовое напряжение. Уровень «боевой» подготовки курсантов постоянно повышался, и с учётом этого экзаменационные задания каждый год приходилось усложнять. Когда Томин сам заканчивал факультет Планетарной разведки, в институте такого экзамена не было. Его сразу приходилось сдавать Пространству. И многие не смогли. Ещё недавно портрет Тамары висел в Зале памяти на почти пустой стене. А теперь на ней уже не осталось места, и в музее Космоса поставили новую.
«Открыл» её Нахметов. Смелый юноша. Но что-то смущало Томина в его рекорде. Тогда Миша Рублёв, пытаясь отвлечь внимание «прыткого» курсанта, пустил танцевать по небу маленьких розовых фей. Обычно, увидев их, все застывали на месте от восхищения. А Рамиль в них стрелял. Фантастическую красоту изящных фигурок он просто не заметил. Зато в катакомбах Гаргеи первым заметил тянущуюся к проходчикам Чёрную руку. Вступил с ней в схватку и, возможно, спас экспедицию от гибели.
А вот как умерла Тамара, неизвестно до сих пор. Из десяти членов экипажа исследовательской станции на Арене в живых не осталось никого. Можно забыть что угодно, но не безумное выражение мёртвых глаз Тамары и её товарищей. Глаз, видевших что-то такое, что не способен выдержать человеческий разум. Тогда в институте и ввели этот экзамен. На выживание.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
