Он запросто обращался ко всему миру, а ведь обещал Эвите перед отъездом не предпринимать без нее ничего важного, спокойно ждать ее возвращения.
Однако Перон громогласно говорил со всем миром с такой убежденностью, словно требовалось воодушевить несколько тысяч дескамисадос. Он клеймил капитализм и коммунизм как две проклятые, зловещие силы, заверял, что в Аргентине создается новый порядок, который не имеет ничего общего с этими двумя блоками. С легким сердцем и плотоядно облизываясь, он пророчил третью мировую войну, в которой он, Хуан Перон, сохранит абсолютный нейтралитет, а Аргентина будет уютно покоиться у него в кармане поближе к сердцу…
* * *
Эва Перон разъезжала по Парижу в дипломатической машине, принадлежавшей Пьеру Лавалю и предоставленной в ее распоряжение. Однажды неизвестные, метя в нее, разбили камнем стекло автомобиля. В конце концов еще одно неприятное происшествие в кабаре «Лидо» заставило ее решиться бежать из Парижа и ждать приглашения от королевы в другом месте.
В роскошное кабаре ее привезли друзья из посольства. Впервые Эвита надела не яркий наряд для ночного клуба, а явилась вся в черном, скованная и грустная, будто в подтверждение глубокой печали, в которую ее повергло злонамеренное своеволие супруга. Полуобнаженные красавицы, выставляющие напоказ обилие торжествующей плоти, навевали на Эвиту неприятные воспоминания о временах Авениды Коррьентес и о победах, одержанных такими же пышнотелыми девушками. Здесь, среди красоток, не имеющих других преимуществ, кроме дарованных природой, не блещущих никакими талантами, кроме умения танцевать и петь, Эвита постоянно помнила о своих искусственных ухищрениях: накладках и туфлях на высоких каблуках, которые все равно оставляли ее на до смешного низком уровне по сравнению с этими девицами.
Высшей точки ее недовольство достигло во время исполнения скетча, когда двое мужчин прогуливались и паясничали под ослиной шкурой. Исполнение было довольно искусным, и никто из публики не догадывался, что осел ненастоящий до тех пор, пока из-под трепещущей шкуры животного не появлялась рука с букетом цветов, который преподносился одной из зрительниц.
Так уж получилось, что в тот вечер зрительницей, получившей букет, к несчастью, оказалась Эвита. Для нее этот букет стал последней каплей, переполнившей чашу терпения. Она усмотрела в этом покушение на свое достоинство, оскорбление, посредством которого Париж заставлял ее уйти в тень.
10
В салоне министерства иностранных дел посол Аргентины и месье Бидо подписывают торговый договор, обещающий Франции пшеницу и мясо. Высокомерная мадам Перон в длинном платье из сиреневого муара с тяжелым шлейфом не удостаивает этот договор ни единым взглядом. Она ждет вручения ордена Почетного легиона, который ей и пришпиливают в тот же момент.
— Закройте дверь! — напрасно взывает Бидо, чрезвычайно раздраженный присутствием журналистов.
Эвита, напротив, расцветает. Ее хрупкие плечи едва выдерживают тяжесть бриллиантового ожерелья, огромной пластиной лежащего на груди. По ее требованию на приеме по поводу подписания договора и вручения ей ордена играет скрипичный ансамбль, но Эвита остается недовольной тем, что статисты снова и как всегда представлены посольством Аргентины и аргентинской колонией в Париже, а не «всем Парижем», который она хотела бы видеть у своих ног.
В полночь Эвита возвращается в «Ритц», бледная и одинокая. В конечном счете она получила лишь слабое удовлетворение, когда, проезжая в открытой машине, наблюдала, как за нею следуют тридцать джипов с журналистами.
В Лондоне к ее приезду готовились 30 июня. Комиссия из ста шестидесяти человек занималась организацией приема. Среди прочих светских развлечений предусматривался визит к королеве. Но 17 июня аргентинский посол заявил, что визит с 30 июня переносится на 15 июля по причине затянувшегося пребывания Эвиты в Италии. На самом деле промедление было вызвано колебаниями и вспышками гнева Эвиты.
Становится известно, что к этой новой дате королева будет в Шотландии и вообще будет очень занята. Тогда комитет разрабатывает новую программу. Обед на аэродроме, прием и обед в Гринвичском Королевском Военно-морском училище. Посещение доков, больницы, яслей. Ланч на Даунинг-стрит с Аттли. Но никакой ясности в том, что касается королевы. Нерешительность Эвиты растет.
«Смесь Хедди Ламар и Элинор Рузвельт», как пишет американская газета, «символ хлеба и мяса», как уверяет швейцарский еженедельник, Эвита перестает ждать и цеплять на свое вечернее платье банты полученных ею многочисленных орденов…
— Мое самое горячее желание — познакомиться с королевской семьей и… встретиться с бедными! — говорила Эвита в Буэнос-Айресе.
Бевин заявил в парламенте:
— Мы окажем жене государственного деятеля Аргентины прием неофициальный, но сердечный, какой мы оказываем всем нашим важным гостям.
* * *
Терпеливая и страдающая Эвита отправилась в Канны, чтобы там дожидаться особого приглашения. Полчища фотографов осаждали ее. У них возникла навязчивая идея сфотографировать Эвиту в купальном костюме. Ничего другого они от нее не требовали. Эвиту рассматривали не как главу государства, а как авантюристку, ухватившую свой шанс благодаря стройным ножкам.
Эва Перон разочаровала эту гримасничающую свору. Она не появилась ни в бикини, ни в брюках, и всегда была в темных платьях, как будто замыслила разжалобить богов достоинства и благородства своими постными одеяниями. Она ждала момента, чтобы сбросить траурные одежды и нарядиться во все цвета радуги, как только, наконец, королева Англии даст о себе знать.
И долгожданное приглашение прибыло. Королева приглашала Эву Перон, но приглашала всего лишь на чай в Букингемском дворце!
Это прозвучало как пощечина. Получить приглашение на чашку чая — это было еще более унизительно, чем не получить приглашения вовсе…
Эвита мечтала провести два-три дня с королевой, а не мелькнуть в Букингемском дворце подобно жалкой просительнице. Она приехала издалека, с другого конца света… Она не жила напротив Букингемского дворца, чтобы зайти туда на чашку чая…
Разъяренная и удрученная Эвита решила как можно быстрее вернуться домой, даже не отвечая на это оскорбительное предложение. Но в глубине души у нее оставалась надежда повернуть ветер удачи в свою сторону. На обратном пути Эвита решила остановиться в Рио-де-Жанейро, столице Бразилии, где в то время должна была состояться важная военная конференция по вопросам обороны южноамериканского континента.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
