— Так что здесь происходит? — спросила она, не дождавшись ответа на предыдущий вопрос.
Казалось, он съежился в своем кресле, как будто из него выпустили воздух.
— Полагаю, вам лучше… спросить… своего мужа. — Его прерывающийся голос свидетельствовал о том, что он наконец сдался.
Сердце Эви упало.
— Что сделал мой муж с моим счетом?
Пендергаст понял, что ему не избежать откровенного разговора с этой женщиной. Он ругал себя за то, что забыл предупредить сына о договоренности с Адамом Ролинзом и теперь заварилась такая каша.
Хайрам Пендергаст нервно потер руки.
— Когда вы обратились за ссудой на расширение вашей кондитерской, банковский комитет решил, что слишком рискованно давать взаймы деньги двум молодым женщинам, и отказал в вашей просьбе.
— Не понимаю, — сказала Эви, сбитая с толку. — Я дала вам расписку, а вы дали мне деньги.
Пендергаст откашлялся.
— Да, но, понимаете, миссис Ролинз, банк не… Догадываясь об истине, Эви прервала его:
— Вы хотите сказать, что деньги дал мне Адам Ролинз?
Банкиру ничего не оставалось делать, как рассказать все как есть.
— Мистер Ролинз каким-то образом узнал о решении комитета и обратился ко мне с предложением. Если я соглашусь сделать вид, что банк дает вам ссуду, он дополнительно положит в наш банк на хранение огромную сумму.
Пендергаст выглядел очень виноватым, глядя на потрясенную Эви.
— Постарайтесь понять, миссис Ролинз, ваш муж — очень влиятельный человек. Я не хотел бы иметь такого врага. Когда он объяснил, что вы обручены с ним и вам неудобно брать у него деньги, я не видел причины отказать в его просьбе. Кроме того, эта уловка избавляла вас от последующих проблем.
Эви оцепенела, лицо ее было бесстрастным. Она сидела, ничем не выдавая своего гнева.
— Я прекрасно понимаю ваше положение, мистер Пендергаст, — мрачно сказала она. — Теперь я хотела бы знать, не заинтересуется ли банк покупкой земельного участка, которым я владею?
Глаза банкира заблестели от перспективы приобрести превосходный участок.
— Конечно, мы без колебаний купим его, если, разумеется, цена будет умеренной.
— Я хотела бы оформить продажу как можно быстрее. Мои документы сгорели во время пожара, но есть протокол регистрации. — Эви протянула руку к своей сумочке. — Моей совладелицей является мисс Лиль, и я ее доверенное лицо на продажу земли.
— Разумеется, я понимаю. Я скажу сыну, чтобы тот немедленно составил документы.
Через несколько минут они достигли соглашения. Эви решительно подписала бумаги. Ее мозг, оцепеневший от предательства Адама, казалось, существовал отдельно от тела.
Эви покинула банк и вернулась в казино. Когда она вошла в «Первородный грех», Билли Чамберс вежливо поклонился ей:
— Добрый день, миссис Ролинз.
Эви не заметила его. В состоянии, очень похожем на транс, она проследовала наверх по лестнице.
Когда Эви вошла в комнату, Адам встал. При взгляде на нее приветливая улыбка сошла с его лица. Эви открыла свой кошелек, вытащила деньги, которые только что получила в банке, и положила перед ним на письменный стол.
Она повернулась, чтобы уйти, но не успела достигнуть двери, как Адам схватил ее за плечи и повернул лицом к себе.
— Что все это значит, Эви? — спросил он в замешательстве.
Она отбросила его руки.
— Это означает, Адам, что всю оставшуюся жизнь я буду платить тебе проценты за твою инвестицию.
Эви повернулась, но он преградил ей выход.
— Ради Бога, Эви, может быть, ты скажешь, о чем идет речь? — Он попытался обнять ее, но снова встретил сопротивление.
— Банковский вексель, Адам. Его лицо просветлело.
— О, этот чертов вексель. Я совсем забыл о нем. Мне не нужны твои деньги, Эви.
— А я никогда не нуждалась в твоих, Адам. Когда ты поймешь это?
Эви двинулась, чтобы уйти, но он обхватил ее рукой и прижал к себе. Она замерла в его объятиях. Адам наклонил голову и прижался щекой к ее густым шелковистым волосам.
— Эви, любимая, какое значение имеют деньги? Все мое принадлежит тебе. Я знал, что кондитерская важна для тебя, и хотел только помочь.
Эви вздохнула и, расслабившись, прижалась к нему.
— Тогда почему ты солгал мне, Адам? Почему ты прибег к обману?
Его влажные губы скользнули к ее уху, отчего волосики на ее руках встали дыбом.
— Потому что если бы ты узнала, что эти деньги от меня, то никогда бы не взяла их. Я люблю тебя, Эви, и не могу видеть, как ты страдаешь.
— Люди могут страдать по многим причинам, Адам. Когда ты наконец поймешь, что я страдаю оттого, что не могу сама распоряжаться своей жизнью?
Адам отпустил ее, так как раздался стук в дверь. Открыв ее, Эви проскользнула мимо Билли Чамберса и вернулась в свою комнату. Обман Адама очень расстроил ее.
На кровати лежала его куртка, и Эви отодвинула ее в сторону. Затем, подумав, отнесла в гардероб. Из кармана выпал толстый пакет, и из него посыпались какие-то бумаги. Эви наклонилась, чтобы поднять их.
Внимание Эви привлекло название «Детективное агентство Аллана Пинкертона», написанное в верхней части одного из листов. Заинтересовавшись, она села на кровать и начала читать.
Еще долго после того, как Эви закончила чтение, лист бумаги оставался в ее безвольных руках. Она сидела, глядя в пространство, оцепенев от ужаса. Эви никак не могла поверить. То, что могло бы при других обстоятельствах показаться довольно забавным, превратилось в кошмар из-за еще одного обмана.
Она пыталась отбросить в сторону обиды прошлого по просьбе Адама, но письмо из детективного агентства и его недавнее предательство невозможно забыть.
Теперь другого выхода у нее не было. Эви собрала кое-какие вещи и пошла искать Сэма и Симону.
К счастью, она нашла обоих в комнате Симоны. Они приготовились к трогательному прощанию с ней, но были удивлены неожиданным вопросом:
— Можно я поеду с вами? — Эви не стала ничего объяснять, видя их испуганные лица. — Пожалуйста, не требуйте сейчас объяснений. Я хочу уехать с вами.
Выражение лица Эви достаточно убедительно говорило Симоне о серьезности ситуации. Она протянула ей свою тонкую руку. Эви в отчаянии ухватилась за нее, как за спасительную соломинку.
— А что с Адамом, дорогая?
— Он снова солгал мне, Симона. — Она безнадежно покачала головой. — Все это сплошное притворство. Адам солгал мне.
Сэм понял, что в своих отношениях с Адамом Эви имеет склонность видеть только часть истины. Несмотря на свою обычную сдержанность и принципиальную установку ни во что не вмешиваться, он почувствовал, что должен высказаться.
— А ты выслушала его? — осторожно спросил он.
— Я устала слушать объяснения Адама, Сэм. Его ничто не в силах изменить. Золотой прииск Бэйли — моя единственная надежда освободиться от этого человека. Я знаю, что это всего лишь жалкая соломинка, но я в отчаянии и хочу попытаться ухватиться за нее.
