– Вы сегодня такая красивая и праздничная! – сообщил волк, обнюхав пелерину и попробовав клубничину на зуб. – Восхитительно! Вам очень идет! Вы прекрасны, как… как кремовый торт!
– Рада, что вам нравится, – напыжилась шакалица. – Я сама выбирала и цвет, и ягоды. Двуногая только купила.
Они пошли к норе через весь Плодовый переулок, описывая круг, и позволяя престарелым шакалам вдоволь насмотреться на пелерину. Можно было пробежать напрямую, дырки в заборах волк давным-давно расширил, но звери опасались, что кисти и ягодки зацепятся за столбы и щепки.
– Мне бы хотелось что-нибудь вам подарить, – проговорил волк. – Деньги у меня есть, но я теряюсь в выборе подарка. Двуногий уже купил орхидею, успел первым. И я не знаю, нужна ли вам вторая орхидея. Может быть, что-то в нору?
– Мы с двуногой уже заказали вязаные чехлы для тюфяков. И дверка уже повешена… разве что скрутку. У нас нет скрутки.
– Мы купим, – пообещал волк. – Купим самую большую и лучшую скрутку. Но этого мало. Может быть…
Он еще раз посмотрел на пелерину и предложил:
– А давайте закажем себе торт? Двуногие, вроде бы, собрались жениться. Вы, кстати, не возражаете?
– Нисколько! Я очень рада, что все будет благопристойно. Хочется какой-то стабильности.
– Отлично! – повеселел волк. – Закажем себе свадебный торт. С шоколадным кремом и ягодками. Как на вашем одеянии! Если у вас есть какие-то пожелания – насчет торта или чего-то другого, вы мне говорите прямо. Я все выполню. Или заставлю выполнить двуногого.
– Есть одно желание… – подводя волка к скатерти, тарелке и салатнице, пробормотала шакалица. – Есть желание сблизиться. Не знаю, не нарушит ли это ваши личные границы. В общем, я предлагаю перейти на «ты».
– С огромным удовольствием! – распушился волк. – Можно съесть желе на брудершафт и таким образом закрепить наше единение.
– Сначала покушайте мясное! Двуногая его чуть-чуть подогрела, ешьте, пока не остыло.
Волк не заставил себя долго уговаривать – слопал все, что Олеся принесла к норе, и вылизал тарелку. Желе звери ели вдвоем, сталкиваясь носами и передаривая друг другу кусочки фруктов. На холм опускался туман, маскирующий дверку норы, и придававший загадочности вязаным фруктам. Волк втянул в себя последний кусок желе, издавший чмокающий звук, вздохнул и сыто облизнулся.
– Позволь, – потянулась к нему шакалица. – У тебя желе на усах. Я вылижу.
Волк охотно подставил морду, долго наслаждался прикосновениями, а потом поблагодарил:
– Спасибо! Ты обо мне заботишься.
– Пойдем в нору, – предложила шакалица и осторожно приоткрыла дверку. – Поваляемся. Надо обмять новые тюфяки, чтобы к Дню Изгнания Демона Снопа в них не осталось покупного запаха.
– С удовольствием! – согласился волк и придержал дверку, чтобы пропустить шакалицу вперед.
И снова – незаметно – попробовал на зуб промелькнувшую мимо морды вязаную клубничку.
Забираясь в нору и закрывая дверку, волк подумал, что если на вязаных чехлах не будет клубничин, он потратит все свои заработанные деньги на второй комплект изделий. Вишни и виноград тоже хороши, но клубничины – пир для волчьего сердца.
Эпилог 2. Олеся. Зимнее солнцестояние
Утро выдалось солнечным. Олеся помешивала жарящийся лук, посматривая на заснеженный палисадник. В отдельных плошках ждали своей очереди замороженные ломтики сладкого перца и зелень, мелко нарубленный чеснок и яйца, взбитые с домашним томатом, подаренным мамой. Нежданчик и Велько попросили её пожарить летнюю яичницу, а сами перекинулись и убежали проверять альфью нору – не примерзла ли железная дверка, не засыпало ли снегом вентиляционные отдушины?
Шакалица отказалась идти к норе ради того, чтобы Олеся приготовила завтрак перед дорогой – сегодня они собирались съездить в Метелицу и вручить подарки Гвидону, Дарине, их детям и родителям. Кулинарные подвиги шакалица поощряла, особенно после фиаско с пирожками с ливером, которые Олеся попыталась изготовить по рецепту дяди Серафима. Во-первых, теста получилось значительно больше, чем начинки, и пришлось жарить тазик пампушек с чесноком, во-вторых, пирожки трескались на сковородке, начинка вываливалась и пригорала, заволакивая чадом весь дом. Дядя Серафим сказал, что Олесе просто не повезло, попалась плывущая мука, а Велько отмыл кухню и попросил больше так себя не утруждать: «Ты лучше порисуй. А пирожки мы готовые купим».
Рисовала Олеся и без его уговоров. На бракосочетание она подарила Велько акварель в рамочке, расцвеченный старый набросок с краном, котом и виноградом на переднем плане. Волк получил парадный портрет в каске и бронежилете – по требованию шакалицы и при охотном позировании хвостатого военнослужащего. Фривольная картина с почти обнаженным майором Грачаниным таилась в папке с надписью «Наброски» – они дружно решили, что на такие произведения искусства Нежданчику пока смотреть рановато. А на День Изгнания Демона Снопа Олеся приготовила своим альфам сюрприз. Семейный портрет в красивой рамке: волк в вязаном жилете с рыбками, рыжий лисенок в строительной каске и шарфике с морковками, и шакалица в пелерине с грибочками – троица сидела на фоне квадроцикла с игрушечными птицами в багажной коробке. Неохваченными остались игрушечный шуруповерт, диапроектор и виниловый проигрыватель, но Олеся знала, что впереди еще много праздников и приберегла их для следующих работ. У неё еще был припрятан маленький сюрприз для волка, вернее, не у неё, а у шакалицы. Та пока не знала, когда именно будет его вручать. Раздумывала.
Царапанье в дверь раздалось, когда она вылила яйца с томатом на сковородку, перемешала с овощами и накрыла крышкой. Волк и лисенок вернулись дворами, миновав палисадник. Вбежали в кухню – промокшие и замерзшие – уселись возле стола и начали громко стучать хвостами.
– Перекидывайтесь! – велела Олеся. – Я вам в миски класть не буду, сядете за стол и поедите с хлебом. Велько, не смотри так, тебе всё равно за руль, сам это выбрал.
Альфье братство переглянулось – волк и лисенок любили, когда Олеся им выдавала еду в мисках и на тарелках, младший копировал повадки старшего – и отправились в спальни, чтобы сменить тела. Первым к столу явился Велько, Нежданчик проиграл борьбу с пуговицами на новой рубашке, пришлось ему помочь.
Они ели и болтали, предвкушая дорогу, маленькие рынки на обочинах с ящиками мандаринов, низками сушеной хурмы и чернослива, бочками солений и тепличными помидорами, встречу с Дариной и Гвидоном и знакомство с их семейством. После завтрака Велько отнес в багажник упакованные подарки – разноцветные вязаные шарфы, большие и маленькие, с ягодками, рыбками, грибочками и морковками – и сумку с вещами, а две упакованные орхидеи для мамы Дарины осторожно разместил на заднем сиденье, предупредив Нежданчика, чтобы тот не прыгал и не баловался.
По пути они затарились мандаринами – желтыми, оранжевыми и зелеными – хлопушками с конфетти и упаковками серпантина. Им пришлось сделать остановку в Логаче, чтобы купить сухарей в пекарне – по просьбе Гвидона, с которым созванивался Велько. Олеся с Нежданчиком прогулялись, осмотрели городскую елку, сверкающие гирляндами сани и лошадей в упряжи, украшенной серебристым «дождиком». Посовещавшись, они решили не кататься – хоть их и приглашали переночевать в Метелице, они собирались вечером вернуться домой, не тратить драгоценное праздничное время.
Родители Дарины встретили их радушно. Восхитились вязаными шарфами, хвалили вязаные ягоды, рассматривали, раздумывали, как делить. Гвидон сразу же ухватил себе шарф с рыбками – похожий на жилет волка Велько. Дарина со Светланой долго перебирали вязаные богатства и в итоге решили взять себе морковку и грибочки, чтобы иногда меняться. Светозарчику, спавшему в корзинке, достался шарф с чем-то круглым и красным – то ли яблоки, то ли персики – а родителям Дарины малина и виноград.
Орхидеи мама Дарины поставила на подоконник в столовой, горячо поблагодарила, и предсказала, что соседи будут ей завидовать – оказывается, ни у кого в Метелице до сих пор не было орхидей.
