— Вы знаете, что это? — спросила она, обращая мое внимание на небольшое скопление красных прыщей, уродующих внутреннюю сторону бедра девочки.
Я попытался выдавить какие-нибудь слова, но безуспешно.
— Постарайтесь разобраться со всей этой чертовщиной, — сказала она, привычная грубость в голосе сменилась страхом. — И сделайте это как можно быстрее.
Я развернулся и вышел.
— Что она от вас хотела? — поинтересовался Гискард, но я прошел мимо него, оставив его вопрос без ответа.
Воробей стоял рядом с агентом и хотел было что-то сказать, но я положил руку ему на плечо и потащил за собой. Мальчишке достало ума понять намек и придержать язык за зубами.
Чему я был рад, ибо на тот момент я был способен на разговор так же, как на полет. Мысль, клокотавшая в моей голове, была чересчур велика, чтобы позволить чему-то еще занимать мой разум, лишив меня остатков душевного равновесия, уже изрядно потрепанного событиями того дня.
Я видел раньше эту красную сыпь. Я видел ее на своем отце, когда тот однажды вечером вернулся домой с мануфактуры, а несколько дней спустя я увидел ту же сыпь на матери. Видел, как болезнь закрыла им коростой глаза и раздулась волдырями на языке, доведя их жаждой до бешенства. Видел, как эта сыпь унесла в землю стольких людей, что вскоре не осталось никого, кто мог бы хоронить мертвых. Видел, как эти мелкие красные прыщики подкосили цивилизацию. Видел, как они разрушили целый мир.
В Ригус вернулась чума. По пути к дому я тихонько прочел все молитвы Перворожденного, какие только сумел припомнить, хотя в последнее время они не приносили и малой толики пользы.
21
Новость Мариеки притупила мой разум, и прошло некоторое время, прежде чем я догадался, почему Воробей без конца теребил свой отвратительный шерстяной балахон. Мы почти вошли в Низкий город, когда меня осенило. Я замедлил шаг и вскоре остановился. В следующее мгновение мальчишка последовал моему примеру.
— Когда ты успел его взять? — спросил я.
Воробей подумал солгать мне, но понял, что я его раскусил.
— Когда вы ходили прощаться.
— Давай сюда.
Он вытащил спрятанный под одеждой рожок и, пожав плечами, протянул его мне.
— Почему ты украл?
— Он мне понравился.
В его глазах не было видно раскаяния. Не в первый раз его ловили на краже, не в первый раз дело грозило обернуться для него поркой. Это стало частью игры, и он будет играть до конца. А потому я решил действовать иначе.
— Полагаю, это достойное основание, — сказал я.
— У него куча всякого дерьма. Он ему не нужен.
— Ты прав, наверное, не нужен.
— Будете меня бить?
— Жаль марать о тебя руки. У меня и без того хватает забот, чтобы еще тратить время на воспитание бездомной собаки. Заниматься тобой уже слишком поздно. Ты навсегда останешься тем, кто ты есть.
Его губы гневно скривились, лицо наполнилось такой ненавистью, что я уже думал, что он сейчас ударит меня. Но он не посмел. Вместо этого он плюнул мне на башмак и умчался вдаль.
Дождавшись, когда он исчезнет из виду, я осмотрел его добычу. Соблазнительная вещица — достаточно небольшая, чтобы удобно поместиться за пазухой, и, хотя пользоваться ее магией умел только маг, вещь была мастерски изготовлена. Опытный ростовщик мог бы дать за нее золотой. Когда я впервые оказался в Гнезде, то сделал куда более глупый выбор, стащив кварцевый шар размером почти как моя голова, настолько тяжелый, что я едва не сгибался под его весом. К тому же его магическая природа была настолько очевидна, что ни один скупщик краденого не желал прикасаться к нему даже пальцем. Два года я прятал его на портовой свалке, прежде чем набрался храбрости вернуть на прежнее место.
Убрав рожок в сумку, я вынул оттуда пузырек с амброзией. Дурманящие испарения смыли все, что произошло со мной за последний час, жалкое предательство Воробья и откровения Мариеки. Требовалось сосредоточиться на выполнении очередной задачи, в противном случае я закончил бы день на карачках.
Я должен был навестить Беконфилда. Если талисман Селии не лгал и лорд был причастен к убийствам детей, мне следовало разузнать о его целях. Если нет, то я все равно должен был доставить товар своему новому привилегированному клиенту. Приложившись к пузырьку еще раз, я направился на запад для встречи с киренцем.
Пройдя полторы мили, я вошел в «Синий Дракон». Трактирщик, который, несмотря на свою болезненную тучность, уже три года управлял заведением, занимал наблюдательный пост за стойкой. Зал позади него был почти пустым, его завсегдатаи еще не окончили трудовую смену на фабриках, разбросанных повсюду в этом районе.
Я занял место за стойкой. Вблизи тело владельца, покрытое складками плоти, имело исключительно непривлекательный вид, бугорок жира вздымался и опускался при каждом мучительном вздохе. Вдобавок к трудностям дыхания киренец был тяжел на подъем, апатия проложила колею на его лице.
— Какие хорошие новости? — начал я, зная, что моя шутка останется без ответа. Ответа не последовало. Порой бывает ужасно скучно оттого, что ты всегда прав. — Мне надо поднять настроение.
Одно из преимуществ сотрудничества с киренцами состоит в том, что тебе не требуется изъясняться шифрованным языком. Никто из еретиков не работает на блюстителей закона, и белый человек посреди бара выделяется как… как белый человек посреди бара, заполненного киренцами.
Глаза трактирщика чуть шевельнулись, будто взмах крыла колибри.
Я счел этот жест знаком признания.
— Мне нужно полпинты янтарного меда и шесть черенков корня уроборы.
Последовала долгая пауза, во время которой лицо толстяка не подало ни единого признака понимания. Молчание сопровождалось едва заметным движением зрачков в сторону задней двери.
Я часто сотрудничал с Синими Драконами, и не было никакой надобности видеться с их главарем ради того, чтобы взять дури на несколько золотых.
— Не сейчас. Мне надо быть в другом месте. Передай Лин Чи, что я зайду к нему позже.
Снова последовала долгая пауза, и глаза толстяка вновь указали на дверь.
Похоже, я все же должен был повидаться с Лин Чи.
За дверью находилась тесная комната, в которой расположилась пара вооруженных топориками киренцев, одновременно грозных и скучных на вид. Они сторожили другую дверь, такую же невзрачную, как и первая. Киренец слева вежливо поклонился мне, когда я вошел.
— Пожалуйста, положите оружие на стол, — попросил он. — Его вернут вам после встречи.
Он говорил с небольшим акцентом, хотя грамматика и дикция были безупречны. Его коллега зевнул и поковырял в носу. Бросив оружие на лавку в углу, я двинулся ко второй двери.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
