высотой в двести два фута[166], известная под названием «Монумент». Место установки выбрано не случайно — в двухстах двух футах от него находилась пекарня Томаса Фарринера, с которой и начался пожар. В поджоге пекарни обвинили француза Робера Юбера, который под пытками признал свою вину и сообщил, что действовал по указанию папы римского Александра VII. Юбера повесили 28 сентября 1666 года, а вскоре после того выяснилось, что он прибыл в Лондон на третий день пожара. Уверенность в причастности католиков к пожару была настолько велика, что в 1668 году на Монументе сделали надпись, в которой говорилось, что «самый страшный пожар этого города начался и продолжался из-за предательства и злобы папистов». Сейчас искать эту надпись на постаменте бесполезно — ее убрали в 1830 году, но владеющие благородной латынью могут прочесть сведения о пожаре и о том, что было сделано для ликвидации последствий.
Борьба с пожаром в городе. Гравюра. 1612
Великий пожар дал начало противопожарному страхованию — в 1667 году экономист Николас Барбон учредил The Fire Office[167], первую в мире страховую компанию, специализировавшуюся на страховании от огня. Благодаря инициативе Барбона в послепожарном Лондоне были изобретены таунхаусы — дома блокированной застройки, в которых каждый жилой блок отделен от другого сплошной каменной стеной, препятствующей распространению огня. Получается безопасно и экономично, поскольку одна стена принадлежит двум домам.
Конечно же такое знаменательное (хоть и трагическое) событие не могло не найти отражения в творчестве. Наибольшего внимания, пожалуй, заслуживает роман Уильяма Харрисона Эйнсворта «Старый собор Святого Павла: повесть о чуме и пожаре» (очень удивительно, что это произведение экранизировали всего один раз в далеком 1914 году). О чуме и пожаре писали многие авторы, но, как принято считать, Эйнсворт сумел рассказать о них в наиболее эмоциональной форме.
Великому пожару посвящена песня «London Is Burning» из альбома «The Other Side of the Road» (1979) культовой рок-группы Smokie.
Лондон горит, посмотри на пламя в ночи,
И я не хочу ничего больше знать.
Лондон горит, это ужасное зрелище,
И я не хочу ничего больше знать.
Посмотрите на церкви и дома,
Что сгорели дотла.
Лондон горит,
Пламя кругом.
Послепожарный Лондон — это тот город, по которому мы ходим сейчас. За несколько веков многое, конечно же, изменилось, но на каждом углу проступают черты старого доброго Лондона XVII века.
Мнения историков по поводу того, сколько времени было потрачено на восстановление сгоревшего города, сильно разнятся. Одни утверждают, что Лондон восстал из пепла за шесть-семь лет, а другие растягивают этот срок на три десятилетия, считая «конечной точкой» декабрь 1697 года, когда начались службы в заново построенном соборе Святого Павла. Кто прав? Ответ простой — все по-своему правы. С одной стороны, уже к 1673 году бо́льшая часть пепелища была застроена. При этом произошла довольно масштабная «перетасовка» населения — многие погорельцы ушли в провинцию или эмигрировали в Северную Америку (когда нечего оставлять на старом месте, на переезд решиться легко), но вместо них пришли другие, привлеченные возможностью заработать на строительстве, пришли и остались навсегда. С другой же стороны, город не может считаться полностью восстановленным до тех пор, пока не бьется его сердце, пока не проходят службы в кафедральном соборе.
Годфрид Кнеллер. Портрет Кристофера Рена. 1711
Собор святого Павла
Старый собор, освященный в 1240 году, был хорош, но он уже не соответствовал требованиям времени, точнее — не соответствовал величию Англии, начавшей превращаться в Британскую империю. И пускай пока еще солнце не освещало ее территорию сутками напролет[168], все же это была не прежняя Англия, которую в Риме презрительно называли «королевством на краю света».
Новый собор возводился по проекту Кристофера Рена, одного из самых выдающихся англичан того времени. Талантливый человек талантлив во всем — Рен успешно продвигал вперед математику, которую он преподавал в Оксфорде, столь же успешно занимался естественными науками, в частности производил первые опыты по внутривенному введению различных растворов животным, но в историю он вошел как создатель реновского классицизма, ставшего английским национальным архитектурным стилем, и как автор проекта собора Святого Павла (но при этом не надо забывать и о том, что центр Лондона после пожара был восстановлен тоже по проекту Рена).
Возведение столь колоссального сооружения, длиной в сто семьдесят шесть, высотой в сто одиннадцать, и шириной в девяносто метров, само по себе может считаться чудом. Но настоящим чудом стал тройной купол собора, созданный по желанию Карла II, которому хотелось иметь в Лондоне «нечто грандиозное». Благодаря удачному архитектурному решению (сочетанию колонн, ниш и световых колодцев) этот купол, имеющий в диаметре четыреста семьдесят восемь метров, изнутри кажется невесомым, словно парящим в воздухе. Карл II был сыном француженки и тяготел к французской культуре, поэтому чисто английский по стилю собор украшен с французской роскошью — здесь царит барокко, жемчужиной которого является каменный барельеф «Обращение Савла»[169], украшающий фасад собора.
Кристофера Рена похоронили в его соборе. На надгробной плите — скромная надпись: Si Monumentum requiris, circumspice! — «Если ищешь памятник — оглянись!». Также в соборе нашли последний приют фельдмаршал Артур Веллингтон, разгромивший наполеоновскую армию при Ватерлоо, адмирал Горацио Нельсон, микробиолог Александр Флеминг, подаривший человечеству пенициллин, и другие выдающиеся британцы.
Каналетто. Собор святого Павла. 1754
Согласно преданию, камень, подобранный Кристофером Реном для разметки фундамента, оказался куском древней могильной плиты с надписью Resurgam — «Восстану вновь». Скептики видят в этом простое совпадение, а верящие в чудеса убеждены, что это было послание архитектору от святого Павла.
На строительство собора, официально завершенное в декабре 1711 года, было затрачено более миллиона фунтов. Собор Святого Павла — это сердце Лондона, гордость Лондона и символ Лондона. Лондонцы невероятно гордятся своим «Сент-Полем», и не стоит напоминать им о том, что самый большой собор Британии находится в Ливерпуле. В лучшем случае вам напомнят старую-престарую пословицу о канарейке и курице[170], а в худшем дело может закончиться потасовкой.
Глава десятая
Лондон в XVIII веке
From the dull confines of the drooping west
To see the day spring from the pregnant east,
Ravish’d
