in spirit, I come, nay more, I fly
To thee, blest place of my nativity!
Thus, thus with hallow’d foot I touch the ground,
With thousand blessings by thy fortune crown’d…
London my home is, though by hard fate sent
Into a long and irksome banishment.
Robert Herrick. His return to London[171]
Вильгельм Третий — не завоеватель, а приглашенный
На столичные города, в том числе и на те, что обладают полной самостоятельностью, всегда накладывает отпечаток личность правителей. Двор подражает монарху, а те, кто занят обслуживанием двора или же мечтает к нему присоединиться, берет пример с придворных. В качестве примера можно сравнить хотя бы строгий и мрачный пуританский Лондон Оливера Кромвеля с веселым живым Лондоном Карла II.
Карл II умер в феврале 1685 года, за несколько дней до смерти успев принять католичество. Трон перешел от одного католика к другому — к Джеймсу, младшему брату Карла, известному как король Яков II. Новый король начал расставлять католиков на ключевые должности, как светские, так и духовные. Попытка реставрации католицизма стоила Якову короны — в 1688 году семеро знатных оппозиционеров, среди которых был и епископ Лондонский Генри Комптон, пригласили на трон принца-протестанта Вильгельма Оранского, правителя Нидерландов, женатого на Марии, старшей дочери Якова II.
15 ноября 1688 года сорокапятитысячный корпус Вильгельма высадился на юго-западном побережье близ Торбея. Король Яков попытался было организовать сопротивление, но большинство его военачальников перешли на сторону Вильгельма. Принцу Оранскому, по сути, не пришлось ничего завоевывать, по выражению Эдуарда Фримена[172], «королевство упало к его ногам, как спелое яблоко». О масштабах решающего и практически единственного сражения этого переворота, вошедшего в анналы под названием Славной революции, можно судить по количеству убитых, которое не превысило пятидесяти человек[173]. Со свергнутым тестем Вильгельм Оранский обошелся мягко — организовал ему «побег» во Францию, за что Яков отплатил черной неблагодарностью, попытавшись отвоевать обратно Ирландию (безуспешно).
В январе 1689 года парламент провозгласил Вильгельма и Марию равноправными монархами. В 1694 году Мария умерла, после чего Вильгельм III стал править единолично.
Если бы Якову II удалось совершить реставрацию католицизма, то облик Лондона сильно бы изменился. Были бы восстановлены самые крупные монастыри, католический двор привлекал бы на службу французских архитекторов и постепенно Лондон приобрел бы облик католического города, став подобием Парижа. Нельзя исключить и того, что король мог перенести столицу из недружелюбного англиканского Лондона в более лояльный Виндзор и тогда в обоих городах все бы пошло иначе…
Питер Лели. Портрет Марии Стюарт. 1662
Но пошло так, как пошло. Давайте уж скажем прямо, что с Вильгельмом III Лондону повезло вдвойне: во-первых, город сохранил свой уникальный облик и свою религию, а во-вторых, получил мощный стимул к развитию. В отличие от своих предшественников, Вильгельм III оказался мудрым и твердым правителем, положившим начало созданию сильной армии и столь же сильного флота, который впоследствии стал опорой могущества Британской империи.
1 августа 1694 года в Мерсерс-Холле на Чипсайде начал работу Банк Англии, который до 1946 года оставался частным. Вообще-то подобная идея преподносилась еще Карлу I, но он от нее отмахнулся. А королю Вильгельму были нужны деньги для модернизации армии и флота. Занять их напрямую он не мог — не у кого было, а банк сразу же после своего основания предоставил в распоряжение короля миллион двести тысяч фунтов в золотых слитках. Под государственные облигации, выданные в обеспечение долга, банк выпустил первые в Англии банкноты. Так в Лондоне появились государственный (хоть и частный) банк и бумажные деньги. В конце декабря того же года банк переехал в Зал гильдии бакалейщиков на Полтри-стрит, где проработал до переезда на Треднидл-стрит в 1734 году.
Лондон всегда был небедным городом (нередко в городской казне было больше денег, чем в королевской), но при Вильгельме III благополучие города резко пошло в гору — столица укреплялась вместе с государством, которому вот-вот предстояло превратиться в Великобританию.
Славная революция дала англичанам, шотландцам и ирландцам не только хорошего короля, но и гражданские права, задекларированные в парламентском акте, принятом в декабре 1689 года. Официально этот акт назывался «Актом, декларирующим права и свободы подданного и устанавливающим наследование Короны», но в научном обиходе его называют Биллем о правах. Граждане получили свободу подачи петиций королю, защиту от штрафов и конфискаций имущества без решения суда, а также от чрезмерно суровых и жестоких и наказаний, свободу слова и дебатов и свободу выборов в парламент (при сохранении ценза). Кроме того, протестантам разрешили иметь оружие для самообороны. Одновременно с увеличением прав подданных короля ограничили в правах, лишив возможности приостанавливать действие и исполнение законов, самовольно устанавливать и взимать налоги на коронные нужды, а также самовольно собирать и содержать постоянную армию в мирное время.
Защита от произвола с правом жаловаться на беззаконное преследование королю и отмена бесконечных королевских поборов имели весьма важное значение для развития торгово-буржуазного Лондона. Чем свободнее жизнь — тем активнее развитие.
Акт об унии
Еще в 1654 году лорд-протектор Оливер Кромвель издал ордонанс о полном слиянии Англии и Шотландии в единое государство, который впоследствии был отменен Карлом II. Англия и Шотландия снова оказались связанными личной монархической унией. Такая связь была непрочной и чреватой различными неприятными последствиями вплоть до гражданской войны.
Вильгельм III не оставил после себя наследника. Трон перешел к его свояченице Анне, младшей дочери Якова II, которая покинула отца сразу же после высадки Вильгельма на английском побережье. Единственный выживший ребенок Анны Уильям, герцог Глостерский, умер в одиннадцатилетнем возрасте в июле 1700 года, таким образом, после смерти Анны династия Стюартов должна была пресечься (свергнутый король Яков и его потомки-католики в расчет не принимались). С целью предотвращения возможного кризиса, парламент принял в 1701 году Акт о престолонаследии, согласно которому после Анны корону Англии и Ирландии должна была унаследовать ганноверская принцесса-протестантка София, мать которой Елизавета была дочерью Якова I, или же потомки Софии, являющиеся протестантами. Но вопрос с Шотландией оставался открытым, точнее — чреватым. Поэтому в июле 1706 года английский и шотландский парламенты договорились об объединении двух королевств в Королевство Великобритания. Соответствующие Акты об Унии были ратифицированы парламентами в 1707 году.
Так Лондон стал столицей Великобритании, но при этом столицей Шотландии продолжал считаться Эдинбург. Изменение статуса привело к притоку шотландцев в Лондон. Некоторые экскурсоводы рассказывают туристам, что улица Скотленд-Ярд[174], название которой стало нарицательным для обозначения английской полиции, называется так потому, что в старину здесь селились шотландцы (да, представьте, рассказывают — Лондон большой город и экскурсоводы здесь разные, от блестящих
