У Клинта уже зрел огромный синяк на щеке, поэтому Эмили пришла в ужас, когда Пит ударил шерифа в солнечное сплетение.
— Прекратите драку! — закричала она и, не в силах выносить этого дольше, нырнула между ними. Продолжая умолять их остановиться, она схватила Лестера за руку и попыталась оттащить назад. Но ее кузен легко стряхнул ее, как докучливую муху.
— Назад, Эм! — завопил он. — И держись подальше отсюда!
— Нет, Лестер! Прекратите немедленно! Вы оба совсем очумели! — закричала она, когда Пит обрушил на Клинта новый удар — точно в челюсть. — Послушай меня, Пит! — взывала в отчаянии Эмили. Она дернулась, будто связанная, и схватила брата за руку. — Нет никаких причин, чтобы…
В этот момент Клинт Баркли нанес ответный удар. Пит застонал и, спотыкаясь, попятился назад. Эмили попыталась встать между ними, но, к несчастью, не вовремя. Лестер, поспешив на помощь Питу, прыгнул на шерифа и нечаянно ударил ее локтем в подбородок.
Издав короткий крик, она неловко побарахталась в воздухе и опустилась на землю. Слезы обожгли ей глаза.
— Эмили! — хором вскричали Пит и Лестер. На искаженных лицах обоих застыла гримаса ужаса.
— Эм, с тобой все в порядке? — кое-как прохрипел Лестер.
— Дурни проклятые! Посмотрите, что вы наделали! — Клинт с тревогой в глазах направился к Эмили, но Пит его опередил. У Лестера в руках неожиданно оказалось ружье, и он преградил шерифу дорогу.
— Держитесь подальше от нее, Баркли! — предупредил он. — Или я убью вас прямо сейчас.
— Лестер, убери оружие, — задыхаясь, проговорила Эмили. — Немедленно. Убери оружие, я сказала!
Она силилась встать. Брат хотел ей помочь, но она оттолкнула его. Слезы градом катились из глаз.
Но никто, кроме нее самой, не знал причины этих слез. Ей было больно видеть, как ее брат и кузен борются с Клинтом. Она снова вспомнила о разделяющей их пропасти, и ее сердце заныло еще сильнее.
— Мне стыдно за тебя, Пит. Стыдно за вас обоих. Вы не имели права…
— Ты ошибаешься, — возразил Пит. — Баркли провел ночь с тобой! Это дает мне все права! — Он бросил на Клинта сердитый взгляд, когда Эмили покачала головой. — Не подумай, что я или Лестер осуждаем тебя. Не сомневайся даже на минуту… но этот человек… скомпрометировал тебя. Он воспользовался своим преимуществом! Но будь я проклят, если позволю, чтобы какой-то полицейский обидел мою маленькую сестренку…
— Обидел меня? — взорвалась Эмили. — Я заплутала в горах, а он отыскал меня и привел в укрытие. Вот и все! У меня подвернулась нога, и я повредила лодыжку. Звездочка ускакала, испугавшись грозы. Что ему еще оставалось делать? Оставить меня одну в Бивер-Роке? Он… он… был очень любезен…
— Неужели! — ухмыльнулся Лестер. — Я вот сейчас выясню все о его любезности! — Он положил палец на курок и круто повернулся к Клинту, едва сдерживая гнев.
Эмили почувствовала, как вся ее кровь разом отлила от лица.
— Лестер, убери ружье! Сейчас же. — Видя колебание в его глазах, она, прихрамывая, двинулась к нему и, несмотря на боль, вырвала ружье у него из рук. Затем, не в силах совладать с дрожью, повернулась и швырнула его как можно дальше в пастбищные угодья.
Когда она повернулась и взглянула наконец на Клинта, у нее упало сердце. Он стоял в нескольких футах от нее, прямой и высокий, но его рубашка была порвана и запачкана землей, лицо в синяках и разводах грязи. Он тяжело дышал, так же как Пит и Лестер, но его взгляд был сосредоточен на ней. Однако глаза его были холодны. И совершенно непроницаемы.
— Ничего не произошло, — твердо сказала Эмили. Хотя ее слова предназначались для брата и кузена, она по-прежнему не сводила глаз с Клинта. — Абсолютно ничего. Мы просто пережидали грозу. — Ее голос слегка вибрировал, пока она, стоя среди них троих, продолжала говорить. Густые волосы плотными сбившимися локонами обрамляли бледное лицо, освещаемое лучами солнца. — А теперь, когда все кончилось, я хочу поехать домой и поэтому прошу вас…
У Клинта сжалось все внутри. Непонятно почему, но эта дрожь в ее голосе и тихие слезы, скользившие по щекам, тронули его гораздо больше, нежели драматические рыдания, коих она себе не позволила не в пример другим женщинам, делавшим это в былые времена. Поэтому сейчас, потеряв контроль над собой, Клинт едва не шагнул прямо к ней, чтобы… «И что? — спросил он себя презрительно. — Обнять ее? Сказать какие-то слова утешения?»
«Это худшее, что ты мог бы сделать, — напомнил он себе. — Сохраняй дистанцию. Эмили Спун — не твоя забота. В ее семье трое мужчин, чтобы беспокоиться о ней».
Ее родственники с недовольным видом смотрели на нее, затем обменялись виноватыми взглядами. Все это время Клинт убеждал себя не вмешиваться. Наконец Пит выступил вперед и хозяйским движением обнял Эмили за плечи.
— Как скажешь, сестренка. Успокойся. — Он кашлянул. — Скоро мы избавим тебя от этой боли в лодыжке. Давай я отнесу тебя на мою лошадь.
Клинт, скрежеща зубами, молча наблюдал, как Пит подхватил Эмили на руки. Прежде чем последовать за ними, Лестер бросил на шерифа еще один гневный взгляд. Но Клинт ничего не замечал — его глаза были прикованы к бледному лицу девушки.
Оставшись в одиночестве, он зажарил тушку и сел за шатающийся сосновый стол хижины. Поедая кролика, которым он собирался накормить Эмили Спун, и допивая кофе, который они разделили этой ночью, Клинт Баркли желал, чтобы все обстояло иначе.
У него не было ясного представления, как именно. Он только знал, что без Эмили хижина выглядела мрачной, как ад. В ней сразу стало пусто и безрадостно.
И в душе его царили уныние и опустошенность.
Клинт знал, что ему никогда не забыть, как Эмили выбежала на его защиту, не считаясь ни с братом, ни с кузеном.
«Ничего не произошло», — сказала она.
Да, все так. Хотя, строго говоря, в ее словах была не вся правда. Истина заключалась в том, что он просто не пытался добиться чего-то большего.
Впрочем, он понимал, о чем подумали те парни. «И если они считают, что их угроз достаточно, чтобы заставить меня держаться от нее в стороне, то они очень ошибаются», — подумал Клинт. Он проглотил остатки кофе, слушая через открытую дверь хижины, как снаружи пропел свою песнь жаворонок.
Все верно. Он действительно собирался держаться от нее в стороне, но только по своим собственным соображениям, а не потому, что так угодно ее родственникам.
Клинт сполоснул кружку и, бросив угрюмый взгляд на топчан, где Эмили Спун, свернувшись калачиком, спала этой ночью, стал скатывать свое одеяло. Пока он запаковывал его в седельный мешок, в голове вновь прозвучало ее уверенное заявление: «Ничего не произошло».
Он хмуро покосился в пустоту хижины. Эмили лгала. Лгала ему. Лгала брату — и кузену. Возможно, даже самой себе — так же как и он. Он тоже лгал самому себе. И делал это вплоть до того момента, пока не увидел, что она повредила ногу. Пока не услышал, как дрожит ее голос.
