— Полномочий! Полномочий! Дело не в юридических тонкостях. Многие вожди дакотов уже договорились с нами…
— С кем?
— Ну, не со мной лично, однако я могу показать их подписи, если тебя это интересует.
— Да.
Джекман раскрыл папку, которая лежала рядом с ним на скамье, и вытащил несколько листов.
— Пожалуйста! — передал он их Токей Ито. — Тебе, конечно, известны тотемы твоих собратьев, которые не умеют писать.
Индеец взял листки, перечитал их один за другим, потом негромко перевел содержание своим спутникам. Джекман не обманывал. С полдюжины подписей стояло под договорами о продаже земель дакотов, и среди них подпись одного из верховных вождей о передаче довольно значительной территории.
Полковник торжествующе усмехнулся:
— Теперь ты убедился, вождь Токей Ито? Дело идет полным ходом. Тебе следует поторопиться, если не хочешь остаться с носом.
— Эти люди напились виски, вот и подписали. — Дакота спокойно разорвал листки и швырнул клочья на стол.
Джекман вскочил:
— Краснокожая собака! Как ты посмел!
— Я не допущу измены!
— Что значит — измена! Эти уважаемые люди заключили с нами договоры по закону. То, что ты сделал, это настоящий бунт, и как бунтовщика я тебя покараю по нашим законам!
— Мы находимся на земле дакотов, и белые люди не имеют права нас судить, — невозмутимо возразил вождь. — Договоры, которые я разорвал, — незаконны. Предатели, которые их подписали, не имели права делать этого без согласия совета.
— Придержи язык, краснокожий! — Джекман покраснел как рак. — Вот договор, по которому вам навечно отводится резервация и назначается рента. Заткни глотку и малюй свой тотем!
— Я не подпишу! Вы оставляете нам худшие, бросовые земли. Охота на бизонов — не легкий труд. Мы готовы поучиться у белых работе полегче, но как свободные люди и на хорошей земле. Мы не пойдем в хлев, где нас будут содержать и кормить, как загнанных кроликов. Я не имею полномочий подписывать, и я не подпишу без решения совета моего племени. Я сказал. Хау!
Джекман замахал перед ним кулаком:
— Подписывай, или я тебя арестую!
Вождь не ответил Джекману. Он посмотрел на Смита.
Майор Смит поднялся и подошел к торцовой части стола, так что стоявшим здесь Фреду Кларку и двум вольным всадникам пришлось посторониться.
— Полковник Джекман, прошу несколько слов по этому поводу. На приглашении, посланном вождям дакотов, стоит и моя подпись. В этом письме вождей просили прибыть на переговоры и заверили, что им гарантирована свобода и они могут уйти, когда им заблагорассудится. При этом не было поставлено каких-либо условий или ограничений…
— Майор Смит, я не спрашиваю вашего мнения. — Джекман был взбешен. — Мне не требуются ваши пояснения! — Полковник снова обратился к Токей Ито. — Ну как? Ты опомнился? Подписывай!
— Я не подпишу! Мои воины и я оставляем форт.
— Для начала вы арестованы! Сдайте оружие!
Двадцать револьверов и винчестеров были при этих словах направлены на индейцев. Дакоты не шелохнулись.
— Полковник Джекман! — крикнул Смит. — Как вы смеете так поступать? Речь идет о чести нашей нации!
— Об интересах нашей нации! Замолчите, майор Смит!
— Я не замолчу! — Майор снял саблю и бросил ее к ногам полковника. — Вот… раз вы тут все негодяи и предатели!
Джекман захохотал:
— Вы навсегда сдали вашу саблю, майор! Я вынужден буду возбудить против вас дело. Вы уже однажды выпустили этого дакоту в благодарность за то, что он разграбил наше оружие. Лейтенант Роуч доложил обо всем. Вы, майор, тоже арестованы!
Смит рухнул на стул, согнулся, закрыл лицо руками.
Джекман хотел еще что-то сказать, но дакота бросил на него такой взгляд, что наглый карьерист не раскрыл больше рта.
Не говоря ни слова, индейцы принялись складывать оружие на большой стол. Токей Ито положил ружье поперек карты с черными линиями, потом вынул из-за пояса револьвер, потом — нож. Ни взгляд не выдал его, ни дрогнувшая рука. Джекман напряженно и злобно следил за ним. Но вот его водянистые глаза с нескрываемым любопытством так и впились в рукоятку ножа.
— Культовый нож, древняя резьба, — сказал он. — Северо-западная культура! Как это попало в руки дакоты?
Он кивнул своим людям, и те подошли к индейцам с наручниками и ремнями. Рэд Фокс не мог отказать себе в удовольствии собственноручно заковать Токей Ито.
И тут поднялся майор Смит.
— Полковник Джекман, — сказал он, с трудом переводя дыхание, — довольно этой игры. Я вижу, что вы силой хотите вырвать у вождя подпись. Не идите дальше, вернитесь к серьезному свободному обсуждению.
Джекман с досадой бросил нож Токей Ито, который он вертел в руках, обратно на стол.
— Майор Смит! Я прошу вас прекратить эти разговоры.
— Пока я жив, я этого не допущу! Это подлость! — Смит подошел к Рэду Фоксу, который надевал Токей Ито наручники. — Прекрати! — схватил он его за руку.
Рэд Фокс оставил дакоту и ударил Смита кулаком в грудь.
— Собака! Это меня… — Майор покачнулся, глаза его закатились, губы посинели, он начал оседать на пол.
Офицеры подскочили к нему, подхватили, опустили на пол.
— Уотсона! — крикнул кто-то.
Один из вольных всадников выбежал за фельдшером.
Рэд Фокс снова подошел к вождю к захлестнул ему петлей ноги. Оба дакоты стояли уже связанные, но ноги им оставили свободными. Их повели. Они в последний раз взглянули в глаза вождя.
Помещение постепенно пустело. Кроме Рэда Фокса тут остался еще один вольный всадник. Он наклонился и поднял вырезанную в полу крышку. Рэд Фокс схватил вождя, поволок к зияющему темному провалу и сбросил его вниз.
Подвал был довольно глубок, и Токей Ито сильно ударился о пыльный земляной пол. Чуть брезжило крохотное оконце, выходившее во двор. Попадал свет и через отверстие в полу из комнаты коменданта. Дакота глянул наверх.
— Лестницу! — раздалось там, и он услышал, как скрипнула дверь и вольный всадник тяжело затопал сапогами.
Но Рэд Фокс не стал дожидаться его, он спрыгнул вниз. Пыль взвилась у него из-под ног.
— Ну вот ты и на месте! — сказал он, схватил пленника за руку и потащил к стене: к толстому бревну ее была привернута цепь с железным кольцом.
Рэд Фокс обхватил концом цепи тело индейца и сомкнул ее замком; цепь не позволяла пленнику отдалиться от стены больше чем на метр. На всякий случай рыжий проверил наручники и кожаные путы на ногах. Все оказалось в порядке.
— Вот так, Гарри! — произнес он после длительного молчания. — Я наверху, на солнышке, и мне приятно будет сознавать, что ты подыхаешь тут в подземелье. И так будут тянуться дни, недели, месяцы, а если тебя не повесят как сбежавшего разведчика, бунтаря и убийцу, то и годы.
