— А где Эйрик и Тайкир? — спросила Руби, неожиданно сообразив, что не видела мальчиков со дня приезда.
— В конюшне, — отозвалась Ауд. — Они спят там и едят вместе со слугами.
— Но как вы можете допустить такое обращение со своими внуками?
На какое-то мгновение лицо Ауд сморщилось, но она, немедленно выпрямившись, гордо тряхнула головой:
— Не суй нос не в свои дела!
И, величественно ступая, направилась на кухню, знаком велев Элле следовать за собой. Руби решила отыскать мальчиков до ужина. Виджи пошел за ней, но не сделал попытки остановить. Холодные подозрительные взгляды сопровождали Руби. Гесиры, крепостные, арендаторы и даже рабы, трудившиеся над порученными делами, явно готовы были убить чужачку на месте. Признание шпиона ничуть не умалило вины Руби в их глазах.
Руби зашла в стойло, где увидела Тайкира, расчесывающего гриву серого пони.
— Привет, Тайкир.
— Руби.
Сначала глаза мальчика радостно зажглись, но он тут же опустил веки. Даже ему, должно быть, велено не доверять пришелице, которая могла оказаться врагом.
— Как зовут твоего конька?
— Никак, — удивленно протянул Тайкир. — А разве у него должно быть имя?
— Конечно, не все дают клички лошадям, но я подумала, что если ты любишь свою, то должен дать ей имя.
— А мы можем его назвать сейчас? — застенчиво спросил ребенок.
— Конечно. Попробуй вспомнить имена, которые тебе нравятся.
Тайкир печально покачал головой, словно стыдился собственного невежества.
— Ну… у моих мальчиков никогда не было лошади…
— Никогда?
Для Тайкира это, видимо, было самым страшным наказанием.
— Никогда… но мы всегда держали собак. Дай подумать… как их звали… Ровер, Моррис, Нелли и Элвис.
— Элвис, — восхищенно прошептал Тайкир. — Вот чудесное имя!
— Думаю, Элвис — самое подходящее, — согласилась она и была вознаграждена благодарной улыбкой.
— Почему у тебя волосы мокрые? — удивился Тайкир.
— Плавала в пруду. А ты был там?
Мальчик кивнул.
— Но я не умею плавать. Отец… то есть Торк, собирался меня научить, но он скоро должен уехать, ведь он джомсвикинг.
Тайкир вызывающе приподнял подбородок, но голос дрожал от непролитых слез.
— Когда-нибудь я тоже стану джомсвикингом и тогда смогу всегда быть рядом с от… Торком.
Нет, пора свести счеты с Торком хотя бы за этих бедных малышей!
— Эйрик тоже хочет быть джомсвикингом?
— Нет, он мечтает стать приемышем при саксонском дворе, как дядя Хаакон, которому столько же лет, — презрительно бросил Тайкир, ковыряя в носу. — Говорит, мы, викинги, должны учиться у саксов, как выживать в их стране.
Тайкир, покраснев, поспешно опустил глаза, словно боясь, что сказал слишком много.
— А отец знает о его желании?
— Нет, такое Эйрик не может ему сказать.
Подумать только, как может отец так отдалять себя от детей! Необходимо немедленно что-то предпринять, как можно тактичнее убедить Торка стать отцом для своих сыновей, даже если придется при этом забыть об обете, данном джомсвикингам, и уехать в другую страну. Даже… если Торку придется взять Руби с собой…
С каждым днем тревога Руби росла — день собрания альтинга приближался, а Торк готовился к отъезду в Джомсборг. Чем кончится для нее судилище викингов? Если верить злобным взглядам викингов и работников, судьба ее предрешена.
Если никто не желает помочь Руби, ей придется взять дело в свои руки, но для этого необходим план. И не просто план. Он должен быть безупречен на все сто процентов, лучший из всех планов в мире.
Торку придется жениться на мне.
Если он женится на Руби, никто из викингов пальцем тронуть ее не посмеет и она сможет стать матерью Эйрику и Тайкиру. Иного выхода нет.
Руби решила посвятить в заговор Эллу.
— Да ты совсем рехнулась! Я так и сказала, когда в первый день увидела тебя на пристани! — воскликнула Элла, пытаясь ускользнуть. — Может быть, у тебя в башке черви завелись! Готова об заклад побиться! Конечно, у многих в брюхе сидят черви, если попадается червивая еда, но они избавляются от них в сортире. А у таких, как ты, черви сидят в голове и не дают им покоя. Я слыхала даже о человеке, у которого они ползли из ушей. И…
— Нет, нет, со мной все в порядке. Но неужели не понимаешь, что замужество с Торком спасет меня от этих злобных викингов, которые рады посадить мою голову на шест.
Элла с сомнением покачала головой.
— Эйрику и Тайкиру нужна семья. Может, стоит всем нам отправиться в другую страну, где опасность не будет грозить каждый час. А ты, если захочешь, поедешь с нами.
Глаза Эллы заинтересованно блеснули.
— Куда? В какую страну?
Руби поколебалась:
— Как насчет Исландии? Я слыхала, многие викинги селятся там.
— Исландия?! — фыркнула Элла. — Да ты и впрямь не в себе! Морозить задницу в земле разбойников и воров! Скорее у лягушек крылья вырастут!
Руби пожала плечами:
— По правде говоря, я надеялась, что такое решение позволит мне вернуться в будущее.
— Вот это здорово! Потащишь нас в Богом забытую дыру, а сама отправишься восвояси! И что мне тогда делать? Отламывать сосульки с ребячьих носов? Или играть в прятки с китами и тюленями?
— Элла, но это не такой уж плохой план, — пыталась уговорить Руби, едва сдерживая смех.
— Кажется, ты забываешь кое-что важное, — объявила Элла. — Торк избегает тебя, будто прокаженную, с тех пор как вы вместе валялись на соломе в башне.
— Мы не… О, какая разница! Неужели не видишь, что он боится привязаться ко мне? И опасается…
— Ха! Он, кажется, не слишком боится «привязаться» к Линетт! Она липнет к нему, как мед к горячему булыжнику, и рабыня Эда, которая убирает его спальню, говорит, что они всю ночь напролет возятся на постели! Стоны и вопли Линетт слышны даже в холле.
— Ах, Элла, ну почему ты так любишь сплетничать?! Не желаю выслушивать все это!
И она действительно не хотела знать интимные подробности о Торке, потому что ревность терзала душу.
— Может статься, тебе лучше бы послушать? Тогда до тебя бы дошло, что для того, чтобы все получилось, как задумано, нужно сначала переступить через Линетт!
Элла критически оглядела Руби, очевидно сомневаясь в ее способности отбить Торка у соблазнительной вдовушки. Уже совсем собравшись уйти, она выложила последний козырь:
— Ты знаешь, что за болезнь у Линетт?
— Какая болезнь?
Руби в жизни не видела более здоровой на вид женщины.
— Она не может насытиться… ну, тебе понятно.
— Чем?
— Мужской плотью между ляжками.
— О, Элла, как ты можешь говорить такое?
И Руби против воли хихикнула.
