Филиппа с матерью прошли в спальню хозяина дома и, плотно закрыв за собой дверь, крепко обнялись.
– Мама, ты видела его? – нетерпеливо спросила Филиппа. – Он выглядел очень счастливым. Я думаю, это все Рис устроил. Как ты полагаешь, с ним ничего не случится?
– В ливрее его трудно узнать, – успокоила графиня Филиппу. – Мне удалось с ним немного поговорить, и мы условились, что через четыре дня встретимся на корабле в Милфорде. Мне очень жаль, что приходится с тобой так быстро расстаться, но я твердо верю, что Рис Гриффит будет любить тебя и заботиться о тебе всю свою жизнь.
Они мирно беседовали, но подошло время расставания. Графиня помогла снять дочери свадебное платье и надеть белую шелковую сорочку. Когда мать, нежно поцеловав ее, ушла, Филиппа села на стул и стала смотреть на язычки пламени в камине и слушать веселое потрескивание сосновых поленьев. У нее пересохло во рту и сердце билось учащенно, словно от быстрого бега, но страха она не испытывала. Она с нетерпением ждала той минуты, когда Рис отдаст последние распоряжения внизу и придет к ней.
Услышав знакомые шаги, она повернулась лицом к двери, чтобы встретить жениха.
Он остановился на пороге, не сводя глаз со своей невесты. Она поднялась. Колеблющийся свет свечей и камина осветил ее хрупкую, изящную фигурку. Она предстала перед ним во всем своем великолепии. Рис залюбовался копной рыжевато-золотистых волос, которые волнами падали ей на спину и плечи. Сердце Риса бешено забилось, он не мог произнести ни слова, он растерялся. Свершилось! Она принадлежит ему! Он полюбил ее с первого взгляда, с той самой минуты, когда встретил во дворе трактира в Милфорде. Ему не верилось, что он преодолел ее неприязнь к нему из-за земель ее отца, пожалованных королем его отцу за верность Тюдорам. Он повернулся, чтобы запереть тяжелую дверь, отделявшую их от суетного мира.
Филиппа стояла не двигаясь и смотрела, как Рис приближается к ней.
– Наконец-то вы сбежали от своих назойливых друзей! – проговорила Филиппа с легкой усмешкой. – Я уж думала, что они придут сюда и начнут помогать вам раздеваться!
– Дорогая моя, даже если бы они потребовали этого под страхом смерти, я бы ни за что не впустил их сюда.
– Тогда мне нечего бояться, – сказала она и провела рукой по его щеке и подбородку.
Он хотел взять ее на руки, но вдруг она немного отошла назад и отвернулась. Его это удивило, и он снова приблизился к ней, но передумал: ему нужно подавить свое нетерпение. Она теперь и сердцем, и душой безраздельно принадлежит ему. Он может испугать ее своей необузданной пылкостью и страстью. Расположить к себе Филиппу можно только нежностью и лаской.
– Я поклялся, что вы станете моей женой, и стал заботиться о вас. Затем я ждал, когда вы полюбите меня. Теперь я чувствую, что мое терпение на исходе.
Она продолжала прятать от него лицо, и Рис подошел к кровати и начал быстро снимать с себя нарядную одежду: снял длинный синий бархатный жилет с дорогими серебряными пуговицами, шелковую рубашку и небрежно швырнул их на кровать. Филиппа не проронила ни слова, и Рис, не в силах сдержать своего порыва, обернулся к ней.
Он замер от изумления, когда увидел, что Филиппа развязала ленты своей ночной сорочки и та упала к ее ногам. Невозмутимо перешагнув через груду шелка, Филиппа остановилась, гордо глядя на Риса и высоко держа голову, как настоящая королева. Изящным движением руки она как бы приглашала его, потом опустила ее, словно не была уверена, что она желанна и любима. Рис понял, что перед ним не девочка-подросток, а женщина, сгорающая от нетерпения и страсти. Он подошел к ней и так крепко прижал к своей груди, что Филиппа невольно застонала. Он наклонился и заглянул ей в лицо, и она улыбнулась ему в ответ.
– Ты не боишься?
Она покачала головой, но по каким-то едва уловимым признакам он понял, что хотя она и храбрится, но в глубине души умоляет его быть с ней ласковее и мягче.
Рис взял Филиппу на руки и понес к кровати, не сводя с нее глаз, не переставая любоваться ее совершенной красотой. Он стал нежно целовать ее лицо, шею, грудь, опускаясь все ниже и ниже, пока она не застонала в порыве страсти.
– Я ждал этой минуты всю жизнь, – тихо сказал он. – Теперь ответь мне, дорогая, на один вопрос: ты не жалеешь, что вышла за меня замуж?
– Разве я этого тебе не доказала?! – взволнованно воскликнула она.
– Тише, дорогая, успокойся. Ты превзошла все мои ожидания. Скажи, ты можешь теперь простить меня за то, что я получил в наследство земли твоего отца? – спросил Рис, целуя ее.
– Эти земли будут принадлежать нашим детям. Какая мать будет возражать против этого? – с усмешкой спросила Филиппа.
Он снова поцеловал ее.
– Знаешь, я хочу поблагодарить тебя за бесценный свадебный подарок – приезд моего отца на нашу свадьбу, – прошептала она, улыбаясь.
– Граф так этого хотел. Сначала мне показалось, что это слишком рискованно, но потом я решил, что раз на нашей свадьбе будут только наши друзья, в надежности и преданности которых нельзя усомниться, то твоему отцу ничего не угрожает.
– Если бы не наша свадьба, он бы не задержался в Англии так надолго, – сказала она, вздохнув. – Что-нибудь слышно из Ладлоу… ну, о том доме?
– Да, я вчера получил доклад от констебля. Он сообщает, что солдаты перестреляли друг друга в пьяной драке. Не переживай, дорогая. Я устрою им торжественные похороны, и все забудут об этом происшествии.
– Да, но хозяева Роджера Хильярда хватятся его и начнут искать! – возразила Филиппа.
– Они, может, и заподозрят, что здесь кроется какое-то преступление, но никогда не узнают, как все произошло. Но ты права. Твоим родителям необходимо как можно скорее покинуть Англию. Надо позаботиться об их безопасности по дороге в Милфорд. Придет время, и мы с тобой поедем к ним в Бургундию… как только это путешествие станет безопасным, – сказал ей Рис и поцеловал ее.
Она заснула в его объятиях и, проснувшись, обнаружила, что мужа нет рядом. Это ее испугало, и она быстро встала и направилась к двери. Рис был с ней таким ласковым, любящим супругом, что Филиппе не верилось, что она ему наскучила и он ее бросил.
Она вышла на лестничную площадку и увидела внизу юного Дэвида, кузена и сквайра Риса. Она заметила, что его взволновало появление молодой хозяйки в ночной сорочке и с длинными, доходившими до пояса, распущенными рыжевато-золотистыми волосами.
– Где сэр Рис? – властно спросила она.
– Он завтракает, миледи, потом будет готовиться к поездке.
«Быстро же муж меня оставил!» – подумала Филиппа.
– Передай ему, чтобы он перед отъездом зашел ко мне, и пошли ко мне Гвенни, – сказала она примирительным тоном.
