читала и видела.
Каждое движение отдается болью в теле, я ною, не в силах сдерживаться. Но Тамара Андреевна не обращает на это внимания и продолжает командовать и указывать, что мне делать. Не такого я от нее ожидала, делаю выводы. Поскорее бы мама пришла. Может, рядом с ней, врач чуть мягче будет со мной обращаться?
– Так, у тебя раскрытие пошло. Значит, будем рожать, – твердо заявляет она, глядя мне в глаза.
– Как рожать, еще же рано! Еще два месяца и несколько дней до срока, который вы ставили, – взволнованно проговариваю.
Она меня пугает. Как можно, сейчас? Нет! Еще же рано.
– Твой ребенок сейчас задохнется у тебя внутри, понимаешь? Ты этого хочешь? – повышает она на меня голос, одновременно натягивая на голову одноразовую шапочку, маску на лицо и поверх белого халата голубой одноразовый халат.
– Даже хорошо, что ты в кресле, сейчас подправлю его и начнем.
Я просто в ужасе от ее слов. Бегаю глазами по кабинету, не знаю, за что зацепиться. Что делать? Рези то появляются, то уходят, позволяя мне чуть передохнуть. Она замечает это и советует:
– Помнишь, как я тебя учила в машине дышать, сейчас так же дыши, поняла? У нас и так экстренная ситуация, не усугубляй!
Врач передвигает шкафчики с медицинскими приборами ближе к креслу, на котором я нахожусь. Все происходит автоматически, она явно это делает не в первый раз.
– Да где же твоя мать, – недовольно бормочет себе под нос Тамара Андреевна.
– Мама что-то говорила? Она уже едет?
Меня буквально трясет от страха. Что с нами будет? Как же так?! Моя малышка в опасности?! А вдруг она ее не… Нет, нет, она же врач высшей категории, мама о ней именно так и отзывалась, она должна справиться!
Но почему нет других медсестер? Куда все подевались? Почему ей никто не помогает со мной?
Неожиданно дверь кабинета открывается, и к нам вбегает запыханная мама.
– Уже началось? – интересуется она у Тамары Андреевны, а после подходит ко мне и, вытерев пот с моего лица ладонью, произносит:
– Элла, ты должна слушать врача, если сделаешь все, как она скажет, то все будет хорошо, поняла?
Весь ее вид и тон отражают полную уверенность в действиях и словах, и мне ничего другого не остается, как согласиться с ней. Моя мама очень умная и сильная. Она меня всему научила. И если она говорить, что Тамаре Андреевне надо доверять, то, значит, так я и поступлю.
Меня скручивает от боли, каждый спазм отдается по всему телу. Я вроде все делаю, как говорит доктор, но ничего не помогает, схватки только сильнее и сильнее становятся. Мне кажется, я теряю ясность сознания и мышления. Тамара Андреевна что-то кричит и говорит маме, та все выполняет, тоже надела на себя халат.
Больше не могу, мотаю головой из стороны в сторону, пытаюсь уменьшить боль, но ничего не выходит, становится только хуже.
– Давай, девочка, малышка твоя уже выходит.
Я прилагаю максимальные усилия, пытаясь вытолкнуть ребенка из себя, и, как только у меня это получается, мама берет мою девочку на руки. Она кроха совсем… Помещается как раз в руках у своей бабушки. Но почему я не слышу ее крика?
– Она молчит, – обессиленно лепечу я.
В этот момент Тамара Андреевна делает мне укол, при этом произнося:
– Ты молодец, Элла, смогла, здоровый, молодой организм выдержал.
Последние ее слова слышу будто сквозь вату, они проносятся и разлетаются по кабинету.
Я устала, мне ужасно хочется спать. Веки прикрывают глаза. И хоть я все еще пытаюсь сказать, что что-то не так, что ребенок не плачет, мои губы меня уже не слушаются, выходит какое-то мычание. Пытаюсь оставаться в сознании, хотя бы слышать. И когда наконец до моих ушей доходит детский плач, я окончательно расслабляюсь и отдаюсь во власть Морфея.
Открываю глаза – за окном светло. Сколько я проспала? Который час? Осматриваюсь, ища свою малышку, но никакой колыбельки для малютки не вижу. Палата обычная, рядом еще две кровати, но они пусты, я одна тут.
Осторожно встаю, чувствую небольшую боль в теле. Медленно передвигаю ногами и подхожу к двери, но не успеваю выйти в коридор, как на пороге палаты появляется мама.
– Ты проснулась, Элла? Куда собралась? Давай обратно в кроватку, – берет меня под руку и ведет к моей кровати.
– Мам, где моя девочка? – спрашиваю с тревогой в голосе. Я думала, она должна быть со мной, но ее нет, почему же?
– Так, тебе надо лежать, Элла, ты еще очень слаба. У тебя открылось кровотечение, Тамара Андреевна еле тебя спасла, я ей век буду благодарна за это.
Что такое она говорит, неужели все со мной так плохо? Да, я чувствую слабость во всем теле, но чтобы умереть…
Мама укладывает меня на кровать и укрывает одеялом.
– Ты должна лежать, поняла? Что-то надо – говори мне.
Киваю, соглашаясь.
– Мам, когда принесут ребенка? Где моя малышка? Я хочу увидеть мою кроху.
Мечтаю, как увижу свой комочек. Когда она была в животике, я с трудом представляла себе это, а вот сейчас, когда уже видела ее на руках у мамы, поняла, что она родилась, увидела ее голову, ручки, ножки и осознала, что теперь у меня есть моя доченька. Я ее родила, мою родную.
– О малышке не беспокойся, ею занимаются педиатры. Сейчас тебе нужно прийти в себя. Тебе назначили капельницы, даже парочку прокапали, пока ты спала.
Надо же, а ведь я почувствовала катетер на локте, когда вставала. Только не придала этому значения.
– А фотку ты сделала? На телефон? На кого она похожа?
Чувствую такую несправедливость в душе: я ее рожала, прошла через все виды болей, а в итоге ее все видели, кроме меня!
Моя малышка, моя девочка. Ангел, который появился в результате нашей с Артуром любви. А я все еще уверена, что у него были искренние чувства ко мне. Но его ввели в заблуждение, и теперь
