— Давай в двух словах.
— Не получится. Обсудим при встрече. Принц помолчал. Потом недовольным голосом спросил:
— Может быть, все-таки без меня справишься?
— Не справлюсь.
Голосом, не предвещавшим ничего хорошего, Принц пообещал:
— Ну, тогда жди!
Положив трубку, Влад поглубже уселся в кресло. Принцу было о чем подумать. Лететь в Москву без конкретного плана действий не имело смысла.
На девяносто девять процентов Старицкий был уверен, что утренний звонок Френда связан с сообщением, пришедшим по Интернету от фирмы «Кройзен».
Анализируя последнюю встречу с Бизоном, вспоминая мельчайшие подробности их состоявшейся беседы, Принц пытался разгадать цель бизоновской акции «Голливуд». То, что Бизон говорил по поводу личности самого Старицкого, будто бы только и мечтает о том, чтобы сделать Влада счастливым, было не более чем лирическим камуфляжем и только. "Может быть, — размышлял Принц, — после убийства известных журналистов, на этот раз СС выбрал новую жертву из сферы кинобизнеса?" Принц предположил, что кандидат в покойники, должно быть, является очень крупной фигурой. Скорее всего, один из тех, кто мелькает на теннисных президентских кортах.
Для армады «Айсберг», медленно, но верно движущейся к власти, этот «кинотеннисист» никакой реальной опасности наверняка не представляет. Но нужен новый прецедент, новое громкое нераскрытое убийство, показывающее, что в стране есть сила, способная в любой момент навести в государстве «порядок». Вряд ли армадовцы играют в теннис. Их спорт похитрее…
"Главная моя мишень — Бизон, — думал Влад. — С первой попытки мне до него добраться не удалось. Но теперь он будет настороже. И второго такого рейда по тылам противника мне уже совершить не удастся. Значит, надо самого Бизона заманить в западню. Создать такую ситуацию, чтобы он сам вынужден был оказаться в Москве…"
Логические умопостроения Старицкого балансировали на шатком фундаменте. Он исходил из своего предположения, что Бизон занимает в монолитной структуре «Айсберга» не последнюю ступеньку.
Принц встал с кресла и отправился в ванную. Приняв холодный душ, Старицкий расчесывал волосы, внимательно глядя на свое отражение в зеркале, и пытался понять, за что на него навалилось все это? И будет ли когда-нибудь всему этому конец?
Вспомнился Крафт. Его неудавшийся план с «воскрешением». Может быть, и вправду, дутая фирма «Кройзен» и ее заманчивое предложение всего лишь самообман? И надо искать более прозаический ход для ликвидации Бизона?
Чтобы покончить, наконец, с навалившимися сомнениями, Влад взвесил все плюсы и минусы будущего киношного проекта. Плюсов оказалось больше. Значит, игра стоит свеч. "Бизон всегда опережал меня на шаг или на два, — признал Влад, — но в творчестве он не рубит. И здесь я могу и должен его обставить!.."
До прилета самолета Принц приготовился к разговору с Фрейдом, определился в поступках на ближайшие два дня. О сценарии будущего фильма Влад сознательно запрещал себе думать. И делал это не из суеверия, а основываясь на опыте, который извлек из последних трагических событий.
Прилетев в столицу, Принц, не заезжая домой, отправился в «Центр».
Френд протянул ему отпечатанное на сканере сообщение. Это было предложение фирмы «Кройзен» о создании фильма. Хоть Старицкий и был готов к этой информации, сердце его все равно учащенно забилось. Стараясь не выдать своего волнения, Принц недоуменно спросил:
— И что?
— Мы ограничены во времени. Ответ надо дать сегодня же. Притом в форме аннотации.
— И что же тут нетелефонного?
— У нас есть конкуренты.
— Я думаю, что они уже получили точно такое же сообщение.
— Дело не в сообщении.
— А в чем?
— Здесь мы можем обеспечить тебе ббльшую безопасность.
— Бредовая идея Торса?
— Моя. Вчера, неред отлетом в Архангельск, я заметил, что твоя одежда лежит не так, как она была положена до эстафеты. Я еще у тебя спросил тогда, все ли в порядке. Помнить?
— Помню…
Принц вспомнил о замененных патронах в пистолете и спросил:
— Чья еще одежда лежала не так? Френд испытующе посмотрел на Принца.
— Что произошло в Архангельске?
— Почему там должно было что-то произойти? — Принц иронически улыбнулся. — Доверился ощущениям Весты?
— Доверился, учитывая случай в спортзале.
— С Вестой просто. Она человек впечатлительный, а мы с однополчанином вспоминали такие афганские эпизоды, от которых кровь стынет в жилах… Так что с одеждой других участников эстафеты? Ты не мог ошибиться?
— У меня фотографическая память. И я до сих пор помню все подробности. У того, кого я заподозрил, уже после твоего отъезда в аэропорт я нашел боевые патроны от пистолета твоего калибра.
— Кто это был? Ветеран из "Отряда М"?
— Нет. Боец из отряда «ЛОБР». Лихой.
— Значит, Лихой… Он знает о твоей находке?
— Нет. А твои боевые в обойме?
— Да.
— Тогда будем считать, что это недоразумение. Зря подумал на парня. Но по телефону об этом я говорить не мог. За фирмой «Кройзен» стоят немалые деньги. И если за тобой еще продолжают охотиться…
— Сам же сказал, что это недоразумение?..
— То сбросить твой труп, зашитый в мешок, с самолета где-нибудь в районе Белого моря — раз плюнуть…
— Вернемся к фирме. Ты ее проверил?
— Да. Господин Кройзен, бывший россиянин Крайнев, владеет солидным капиталом и недвижимостью. Торгует всем.
— Всем?!
— Да.
— Такой удержится при любом режиме.
— Режиме? Что ты имеешь в виду?
— Что господин Крайнев — надежный партнер. С ним можно иметь дело.
— Не понимаю твоей иронии.
— А я не иронизирую. Надо срочно заняться аннотацией.
— Кого привлечем из сценаристов?
— Попробую воспользоваться номером телефона, доставшимся мне еще от Крафта.
— А может быть, воспользоваться именами?
— Какими?
— Победителей кинофестиваля "Ника"? — Кто на Западе знает «Нику»? Кому она там интересна? Надо или приглашать известных в голливудских кругах суперзвезд, но тогда мы просто не уложимся в отведенное для ответа время, или… найти здесь, У нас, не сценариста вестернов, а своего Копполу. В будущем фильме должны быть убедительные, остропсихологические моменты, рекламирующие, в хорошем смысле этого слова, наше дело.
— Ты имеешь в виду фильм Френсиса Копполы "Крестный отец"?
— Не совсем. У нас жанр другой: художественно-публицистический, но некоторые аспекты должны решаться в подобном «отцу» ключе.
— Но Кройзен к искусству никакого отношения не имеет.
— Думаю, что те рецензенты, которые будут читать аннотацию, будут иметь к искусству самое непосредственное отношение.
— Тогда тебе и карты в руки.
— Ты будешь в «Центре»?
— Да.
— Посоветуйся с ветеранами. Может быть, они вспомнят какие-то эпизоды, которые можно заявить в аннотации?
— У тебя это лучше получится. В какое время их собрать?
— Давай через… полчаса. А то у нас остается совсем мало времени.
— Договорились. Я позвоню.
Оставшись один, Старицкий положил перед собой чистый белый лист бумаги. Испытывая творческий трепет, Влад принялся за возведение своего карточного домика.
Ветераны "Отряда М" рассказали такое, что аннотация распухала, как кандидатская диссертация.
Заточив себя в кабинете, Влад вкусил все прелести сценарной работы. Как у любого начинающего автора, у Старицкого в аннотации фигурировало такое обилие действующих лиц, что запестрело в глазах. "Что же делать? — грустно думал Влад. — И времени искать профессионала-сценариста уже нет…"
И тут Принц вспомнил о Бизоне, который все это затеял. Да отошли Принц этому Крайневу хотя бы пять строк, все равно прерогатива будет у «Центра»!
Кромсая текст, раздувшийся до десяти листов аннотации, Старицкий оставил полтора листочка, вспомнив при этом еще и про Чехова, утверждавшего, что "краткость — сестра таланта". Прочитав спрессованный текст, Влад удивился происшедшей с аннотацией перемене. Краткий сюжет оказался емким, острым, насыщенным и современным. И сразу же захотелось снимать фильм!
Решив немедленно удовлетворить авторское тщеславие, Принц протянул руку к телефону, чтобы пригласить Френда, и вздрогнул от неожиданности. Прозвучал встречный телефонный звонок. Думая, что это Френд, Принц, сняв трубку, весело гаркнул:
— Заходи!
— Это ты… мне?..
Изумленный голос принадлежал Весте. И Влад, не кривя душой, с удовольствием ответил, обрадовавшись Весте гораздо больше, чем Френду:
— Тебе, конечно! Или мне к тебе подняться?
Влад почувствовал, как сквозь телефонную трубку просачивается волна нежности, исходящей от Весты. Она ответила тихо, мягко:
— Лучше ты… А то у меня ноги не идут…
