И Эдвард целовал ее!
Какого черта, о чем думал Эдвард Фитцпейн, целуя леди Редмир не где-нибудь, а на одной из самых людных улиц Королевства?
– Ты грубое животное, Редмир, – выговорила наконец несчастная. – И всегда будешь таким.
Не обращая внимания на толпу, она вернулась к своей карете и села в пыльный, забрызганный дорожной грязью экипаж. Она смотрела перед собой, сцепив руки на коленях, и слезы текли по ее щекам.
– А ты простофиля, Миллисент! – крикнул ей муж, силясь вырваться из сильных рук Карлтона и помогавшего ему незнакомца. – Ехать в одной карете с двумя неженатыми мужчинами, вызывая скандал в каждой деревне на своем пути, да еще… еще… – Он неожиданно замолчал, закатив глаза, ноги его подогнулись, он начал оседать вниз и упал на Карлтона.
– Надо отнести его в гостиницу, – сказал Карлтон, крепко схватив его под руку. Некто, стоявший рядом, приподнял Редмира за другую руку и опустил ее себе на плечи. Почти волоча лорда Редмира, они повлекли потерявшего сознание пэра к «Павлину».
– Лорд Карлтон! – вдруг раздался голос леди Редмир. – Как вы здесь оказались? И Джилли, милая моя! Я не ожидала, что ты здесь. Когда ты приехала? Ты видела своего отца? Иди ко мне! Иди скорее, детка! Я так беспокоилась!
Карлтон глубоко вздохнул, успев перехватить удивленный взгляд Джулиан, и скрылся в дверях гостиницы.
Джулиан слышала голос матери, произнесший имя Карлтона, и быстро взглянула сначала на толпу, затем на мистера Фитцпейна и совершенно растерялась. Здесь был только один хорошо воспитанный джентльмен, которого она не знала и которого приняла за Карлтона, – человек, с которым только что сражался ее отец. Но ведь мистер Фитцпейн уже сказал ей, что этот высокий молодой человек – не Карлтон.
Тогда где же ее жених? Обернувшись и оглядев улицу, она не нашла никого, кто подходил бы к описанию его светлости.
Внезапно она поняла, что произошло что-то ужасное, хотя еще не совсем догадалась, что же именно произошло. Она все еще была убеждена, что мистер Фитцпейн не обманул ее, когда сказал, что этот человек – не лорд Карлтон. Возможно, оттого, что он открыто встретил ее взгляд, она даже на расстоянии смогла разглядеть, что его глаза были чистого, очень красивого голубого цвета. Судя по тому, как ей описывали внешность лорда Карлтона, его глаза казались иногда светло-коричневыми, иногда серыми, но никогда – голубыми. С другой стороны, о глазах мистера Фитцпейна говорили, что они у него голубые. Голубые глаза.
По правде говоря, этот человек, стоявший перед ней, куда больше подходил к описанию ее дорогого Эдварда, чем сам Эдвард. Как это все странно! Он был довольно высокий и худощавый, и у него были голубые глаза.
Кто он и почему целовал маму?
Она была уверена, что именно он – ключ к разгадке постоянно возникавшего у нее ощущения, что все не так, как должно быть.
Леди Редмир звала Джилли к себе в карету, но она, как будто не замечая ее слез и призывов, твердо решив наконец раскрыть эту тайну, подошла к незнакомцу и протянула ему руку.
– Прошу простить мою дерзость, – сказала она тихо. – Но поскольку вы, кажется, немного знакомы с моими родителями, я думаю, что не нарушу приличий, если представлюсь. Я Джулиан Редмир.
– Да, я догадался, – он взял ее руку и вежливо склонился над ней.
Как хорошо он двигается, подумала Джилли, какие у него приятные манеры. Маме он, видимо, этим и понравился, он так отличается от папы.
Он продолжал:
– Я узнал бы вас повсюду, благодаря вашему сходству с матушкой. Боюсь, что причиню вам боль, но не имею желания продолжать эту бессовестную игру, начавшуюся в Йорке и разыгрываемую все эти дни моим другом, совершившим огромную ошибку. Понимаю ваше смущение: вы все еще пребываете в страшном заблуждении. Мы, то есть ваша матушка, капитан Бек и я, пытались разыскать вас в дороге, остановить ваш гибельный побег, но каким-то образом обогнали вас. Я… – выражение настоящей муки появилось на его лице, и он продолжил, понизив голос: – я – Эдвард Фитцпейн. Человек, с которым вы бежали, если только он не оказался достаточно мудрым, попросив у вас прощения и открыв правду, – ваш жених, лорд Карлтон.
Позади себя Джулиан слышала аханье, вздохи и восклицания леди Кэттерик, миссис Уэнби и миссис Балмер – гнусавые, щебечущие и громыхающие. Как будто на плечах сидят сороки. У нее было сильное желание поднять руку и согнать их.
Она смотрела на него изумленно. Правильно ли она поняла этого человека? Наверное, нет!
– Вы не можете быть Эдвардом Фитцпейном, – сказала она, качая головой и слабо улыбаясь. – То есть, я полагаю, вы могли бы им быть, но это бы не имело никакого смысла, понимаете? Видите ли, я люблю Эдварда, а вы – не он.
Она обернулась и увидела, что человек, которого она любит – или думает, что любит, – стоит на пороге гостиницы, и лицо его мрачно, как туча.
– Джилли, подойди ко мне, – снова позвала дочь леди Редмир.
Джулиан посмотрела на мать, которая поднялась со своего места и стояла в маленьком дверном проеме кареты. Она делала ей знаки, приглашая подойти, но ноги Джилли точно приросли к земле.
– Он поступил с вами более чем жестоко, – пробормотал Фитцпейн. Он протянул руку, словно желая поддержать ее, но Джилли отпрянула от него и заставила его остановиться коротким протестующим жестом.
– Прошу, оставьте меня, – прошептала она. – Я должна подумать.
Она слышала, как человек, которого она любит, назвал ее по имени сначала резко, потом нежнее. Тон был ей знаком, голос стал бесконечно дорогим после долгих миль путешествия на юг. Он подошел к ней все с тем же мрачным, подавленным выражением лица.
Он хотел дотронуться до нее, взять ее за руку. Он сказал, что она должна пойти с ним в гостиницу, что им многое нужно обсудить – разве она не помнит, ведь он собирался ей что-то сказать, – и не пройдет ли она с ним в гостиную «Павлина»?
Но Джилли была как во сне, она вырвала руку и отшатнулась от него, словно его прикосновение могло обжечь ее.
– Вы… Карлтон? – вымолвила она наконец. Правда начала наконец выкристаллизовываться в ее сознании. Она не могла ясно видеть его лицо. Глаза туманило и жгло слезами.
Он сокрушенно кивнул.
– Вы… Карлтон, – повторила она, словно подтверждая эту истину. – Мой… нареченный. Человек, который жаловался на необходимость жениться на мне на всем пути от Айлингтона до Йорка. Почему… Почему вы сделали это?… Я люблю вас, – она остановилась и вскрикнула: – Нет, это не совсем так, не правда ли? Я ведь люблю Эдварда. – Она порывисто указала на Фитцпейна и рассмеялась смехом, который даже ей самой показался истерическим.
– Джулиан, пожалуйста, – взмолился он. – Я совершил страшную ошибку.
