— Да. Звучит впечатляюще. Неплохо придумано. Только вот реализация. Для этого в Британию из Ирландии нужно быстро и незаметно переправить большую группировку. Человек пять сотен хотя бы…
— Мы переправили тысячу, — улыбнулся Астерс, — и именно в этом нам помог Де Голль. Я обеспечил ему легенду без вести пропавшего офицера ИРА, на которого он был очень похож, если сбреет усы. Что Шарль собственно и сделал, став капитаном Районом Уоллсом. Он влился в ряды Ирландцев и придумал гениальный план, согласно которому группировка из нескольких сотен солдат захватит Белфастский кораблестроительный завод и будет его удерживать до тех пор, пока основная группа не переправится в Англию. Это очень важный завод для англичан. Поэтому, Де Голль предвидел, что они не применят ни авиацию, ни артиллерию. А пехоты, как раз, пришлось стянуть очень много. Особенно пограничников из прибрежных зон центральной Шотландии.
— Я, кажется, начинаю понимать…
— Именно. На заранее приготовленных судах им удалось добраться до западных берегов Шотландии и, как только последний солдат оказался на твёрдой земле, короткой радиограммой были оповещены об этом те, кто удерживал завод. Им удалось уйти через канализацию, потеряв лишь одного сержанта, который прикрывал их. Англичане не смогли от него ничего добиться и расстреляли прямо на заводе. Но в канализации парней ждало то, с чем им никогда бы не удалось справиться, будь они хоть все до единого гениями военного искусства.
Астерс замолчал так, словно какой-то невидимка толкнул его локтем в грудь, призывая сделать это. Отведя взгляд в сторону, он всем своим видом показал, что его сознание натолкнулось на весьма необычные мысли, вызвавшие у него, как минимум, беспокойство. А как максимум, ту самую форму волнения, которая граничит с безумством.
— Э-э-э! Браток! — возмутился Сергей, — давай тут у меня без этого. Говори спокойно, все свои.
— Там была она. Рыжеволосая. Одетая в кожу. С ехидной улыбкой на лице сеющая смерть. А теперь, благодаря Сейне, я знаю, что её зовут Висентия. Когда ирландцы увидели её, то приняли за безумную женщину, которую они в случае чего оттолкнут прикладом винтовки и продолжат бежать дальше. Но её молнии озарили тёмную канализацию и за считанные минуты отправили на тот свет две сотни солдат. Они стреляли, наивно надеясь попасть по ней. Я подоспел тогда, когда их не осталось даже полусотни, и вступил в схватку с Висентией. Второй раз в своей жизни. Для неё было большим сюрпризом увидеть меня живым. Я атаковал изо всех сил и подарил ирландцам время, чтобы уйти. Но потом……потом…
— Ну!
— Я убежал. Смотался.
От величайшего удивления Сергей подавился куском арбуза, что откусил до этого, и нервно закашлял. Астерс тут же похлопал его по спине. Как только кряхтение закончилось, айсериец встал и подошёл к окну. Лучше было посмотреть на луну и звёзды, чем в глаза Сергею. А тот тем временем сидел за столом с нелепо открытым ртом и не мог отвести взгляд от Астерса. Через минуту он, всё-таки, промолвил:
— Я… не ослышался? — он сделал паузу. — Ты убежал?!
— Да, ты всё правильно расслышал.
— Знаешь. Силы моего воображения не хватает, чтобы представить такое. Ты. Убежал. Это немыслимо.
— Да уж. Немыслимо, но вполне реально. Скажи мне кто-нибудь до этого, что такое будет, ни за что бы не поверил.
— Так, почему же ты это сделал?!
— Потому что я люблю её!!! — закричал Астерс – Люблю, понимаешь!
Ещё больше ошеломлённый Сергей облокотился о спинку стула. Он уставился на своего собеседника, ещё шире открыв рот. В его глазах читалось удивление и жалость:
— Началось в деревне утро… И ты именно в тот момент догадался об этом, да?
— Да. Сначала я поймал себя на мысли, что уже слишком долго парирую её удары и не перехожу в атаку. Потом до меня дошло, что нанести удар по ней я не в состоянии. Всю жизнь сражался и убивал. А её не могу. Не могу представить её мёртвой. Это же так нелепо, глупо и безнравственно. Чтобы такая красота и… мертва. — Астерс опустил голову и задрожал всем телом. — Нет, этого не может быть! Этого не должно быть! Нет! Я скорее сам умру, чем дам этому случиться!
— Успокойся, браток. Ты слишком перевозбуждён, — Сергей, вскочил со стула и подошёл к Атерсу, — нельзя же так!
— Да, нельзя. Я знаю, что ты сейчас скажешь. Что я не должен давать волю чувствам, что она – враг, и всё такое…, — Астерс, наконец, повернул лицо к Сергею, — но ведь если ты скажешь хромому, что он хромой, он же не станет от этого здоровым, верно? Со мной тоже нет смысла разговаривать. Любовь – это болезнь, от которой никто ещё не придумал лекарство. Да и вряд ли это будет. Таких неудачников вроде меня мало в галактике…
"Боже мой, — подумал Сергей, — какой грустный взгляд. В жизни никогда не видел столь огромной печали в глазах".
— Но я не теряю надежду, — продолжал Астерс.
— Положение не в твою пользу…
— Фортуне больше всего по нраву смельчаки, — огонь из глубины души вырвался, наконец, на свободу и отпечатался на лице красивой улыбкой, не оставившей грусти ни единого шанса на дальнейшее владение лицом Астерса, — как говорится, тренируйся с теми, кто сильнее, добивайся успеха там, где остальные сдаются, люби того, кого нельзя. Я попытаюсь переманить её на нашу сторону. Вместе с любовью я чувствую, что она не такая, как все остальные граксы, и это вполне может получиться.
От прежнего грустного Астерса не осталось и тени. Яркое пламя молодой души, смелость и жизнелюбие – вот, что всегда помогало ему находить выход из самых сложных ситуаций. И теперь в нём жила надежда на то, что Висентия не будет исключением. Сергей, наблюдавший столь резкую перемену, которая, по его мнению, оказалась ещё более внезапной, чем первая, похлопал своего друга по плечу и сказал:
— Вот таким ты мне нравишься больше! Признаться честно, это мне каким-то безумием кажется. Но я скажу – поступай, как знаешь. Моему ли крошечному мозгу землянина разбираться в ваших инопланетных интригах?!
Звонкий смех двух друзей наполнил комнату, который вскоре был остановлен Астерсом:
— Сергей, — обратился он к землянину, — одна просьба.
— Слушаю.
— Я тебе этого не говорил. Хорошо?
— Само собой.
— Вот и прекрасно. Уф. Давай спать. День был долгий, плодотворный.
***
Сейна проснулась от ласкового поцелуя. Она открыла глаза, немного повернула голову и увидела сильные руки Зена, обнимающие её.
— Вставай, дорогая, — его голос ласкал уши, — уже без десяти шесть.
— Спасибо, милый, — она повернулась к своему возлюбленному и снова слилась с ним в поцелуе. Когда их губы разомкнулись, Зен спросил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
