— Давай, давай! Беги! Ха-ха-ха! — кричала она французу, — беги быстрее, а то погибнешь!
Со временем возраст Де Голля начал давать о себе знать. И без того медленные в глазах Висении прыжки превращались в неуклюжие раскачивания старого тела из стороны в сторону. По мере того, как Шарль выдыхался, она начинала терять к нему интерес. Игрушка становилась не такой заводной, как до этого, и начинала доставлять ей всё меньше и меньше удовольствия. Наконец, полностью разочаровавшись во французе, Висентия кинула сразу две молнии.
Две синие линии врезались под колени де Голля, повалив его на пол. Но явное нежелание сдаваться на милость инопланетной садистке владело им, несмотря ни на что. Парализованные ноги не двигались и, опираясь на ладони, он пополз к выходу, полностью игнорируя тот факт, что это бесполезно. И снова вспышка! И снова тот же зловещий грохот! Ещё две электрическе дуги больно ударили на этот раз по рукам, полностью обездвижив Шарля. Только теперь он остановился, с вынужденным смирением ожидая смерти. Внезапно, громко стукнув каблуками, прямо перед его лицом оказались два чёрных кожаных сапога. Де Голль поднял взгляд и увидел стоящую прямо над собой Висентию. С ухмылкой на лице, она подпёрла носком сапога подбородок француза, не дав его голове опуститься и заставив парализованного землянина смотреть в её хитрые глаза.
— Ты случайно ничего не хочешь у меня попросить?! — с притворной любезностью поинтересовалась рыжая воительница.
— Что, например? — прокряхтел де Голль.
— Как это "что"?! Ха-ха-ха! Глупый землянин, ты можешь попросить быстрой смерти. Заманчивая перспектива, не правда ли?
— Отправляйся к дьяволу, стерва! — злобно рявкнул француз.
— О, да! Я надеялась, что ты это скажешь. В таком случае ты доставишь мне больше удовольствия.
Пнув ногой Шарля, она перевернула его на спину. Следующие несколько ударов пришлись прямо по грудной клетке. Чувствуя при каждом из них хруст костей, ломающихся под подошвой и каблуком сапога, Висентия в наслаждении закрывала глаза, словно дорогое вино, вкушая крики боли де Голля. Посмотрев на поверженного сверху вниз, она с ещё большей улыбкой увидела, как из его рта сочится алая кровь.
— Эх! Жаль, что я не смогу насладиться картиной полностью. Дела не ждут. Надеюсь, последние секунды твоей жизни будут сполна насыщены болью и страданием. Прощай, де Голль. Ха-ха-ха-ха-ха!
Ни на секунду не прерывая смех, Висентия исчезла в телепортационной капсуле, оставив умирающего Шарля среди проникнувших в подвал далёких звуков полицейских сирен.
День 9 ноября 1970 года стал для планеты Земля поистине трагичным. Погиб ещё один настоящий француз.
Глава 16. Возвращение блудного астронавта.
Сто пятьдесят второй батальон морской пехоты США стоял в двадцати километрах южнее Сайгона. После трёхнедельных боёв с вьетконговцами всё подразделение перевели в резерв до прибытия свежей крови. Поэтому здесь не было слышно разрывов мин, снарядов и авиабомб, не звучали своим сухим треском выстрелы. Только шум вертолётных лопастей иногда напоминал бойцам, где они находятся. Приказов не поступало, поэтому каждый убивал время, как мог: травлей весёлых историй с гражданской жизни, игрой в покер или на гитаре. Над поляной, где расположился батальон, плавно растекались слова любимой всеми солдатами песни: "There is a house in New Orleans. They call a rising sun. And It's been the ruin of many a poor boy, and God I know, I'm one…".
Внезапно, внимание одного из часовых привлёк интенсивный шум в джунглях. Он снял с предохранителя винтовку и направил её в сторону, откуда доносился шорох. Из зарослей выбежал человек типичной европейской внешности. На его теле лохмотьями висело то, что когда-то было рубахой и штанами, а армейские ботинки, казалось, развалятся на куски кожи после первого же шага. Как ни странно, лицо было относительно чистым, всего лишь чуть-чуть измазанным пеплом. Через плечо висел ремень с несколькими магазинами к автомату, который крепко сжимался в мускулистых руках.
— Стой! — крикнул часовой. — Брось оружие. Руки вверх! — Выбежавший из джунглей тут же повиновался. — Кто ты?
Однако тот, кому был адресован вопрос, молчал. Он сверлил часового своим взглядом и, судя по невероятно серьёзному выражению лица, что-то усиленно обдумывал.
— Ты что, оглох? Я спрашиваю, ты кто? — уже немного более резким и громким голосом спрашивал часовой. Рядом стоял другой боец, он прибежал ещё тогда, когда услышал слово "стой". В отличие от своего товарища, он не спешил поднимать винтовку, а вместо этого внимательно разглядывал новоприбывшего, чья фигура вызывала у него весьма неоднозначные эмоции:
— Вот дьявол. Гарри, откуда я могу знать этого парня? — обратился он к часовому.
— Не знаю. Может быть, он из роты Фоули?
— Возможно. Ты кто?
Таинственный незнакомец колебался ещё несколько секунд. Наконец, он дал ответ, которого все так долго ждали:
— Астронавт НАСА. Эдвин Олдрин.
— Ха-ха-ха-ха-ха! — рассмеялся Гарри. — А я Пол Маккартни, гитарист Битлз. Приятно познакомиться.
— Гарри, — обратился к нему второй солдат, который даже не думал смеяться, — я вспомнил. Он не врёт.
— Ты рехнулся, Джим?! Какой Эдвин Олдрин здесь, во Вьетнаме?
— Говорю тебе, это он! Они были у нас в Лос-Анджелесе после полёта. Да и газет с его лицом я прочитал немало тогда.
— Слава богу, хоть кто-нибудь мне поверил… — сквозь зубы процедил Олдрин.
— Ну-ка постой, — Гарри опустил винтовку и подошёл ближе, — а ведь и, правда, он! Точно! Он! Прости, не узнал сразу. Тебе срочно надо к нашему командиру. Джим, отведи. Я не могу пост покинуть.
— Окей. Давай за мной. Да, и прихвати свой автомат. Вьетконговцы могут и здесь очутиться.
Эдвин, последовав совету Джима, побрёл вслед за ним к штабу батальона. Проходя мимо солдат, он старался отводить своё лицо от пристальных взглядов, изрядно смущавших его не меньше, чем слова "рота Фоули" на устах каждого второго бойца. Что это за подразделение? Почему о нём говорили Джим и Гарри? Не важно. Это сейчас не важно.
— Господин майор, разрешите войти. Сержант Милтон, — громким голосом сказал Джим, становясь в проходе палатки.
За столом в дальнем конце сидел мужчина на вид лет сорока. На голове красовалась каска, а в зубах он сжимал толстую сигару. Всё это придавало ему особый пафос типичного американского солдата.
— Разрешаю. Что там у тебя?
— Наверное, это вас сильно заинтересует… — Джим дал пройти вперёд Эдвину.
В отличие от остальных предыдущих, командир батальона сразу узнал его. От удивления он раскрыл рот так, что, казалось, сигара вот-вот упадёт.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
