Я пожимаю плечами. — Было, но это сделало меня тем, кто я есть. Я не представляю, кем бы я был без того детства.
— Он все еще рядом?
— Нет. Умер два года назад. Я ходил на его похороны и все такое, но к тому моменту он был для меня чужим человеком. Моим настоящим отцом был отчим. Я уже рассказывал тебе о нем.
Блейк грустно улыбается. — Он дал тебе любовь и уважение, которых ты всегда заслуживал.
Думаю, да. Смерть моего биологического отца ничего для меня не значила, но я никогда не забуду тот день, когда мне позвонили и сообщили об убийстве отчима и мамы.
Жаль, что меня не было там в тот день. Может быть, я смог бы их спасти. Несколько месяцев после этого мне снились кошмары, в которых я представлял, что нахожусь вместе с ними в ресторане, спиной к окну, через которое стреляли преступники. Я всегда просыпался в тот момент, когда пули попадали в окно.
Мы начинаем идти к дому, и Блейк плотнее натягивает на себя одеяло.
— В тот день, когда я уволилась с работы, Бретт сказал мне, что моя мама помогала отцу грабить людей на обочине дороги. — Она с трудом сглотнула. — Я сказала ему, что он лжец, но думаю, что он говорил правду.
Я сжимаю челюсть.
Я не забыл об этом пустом месте. Бретт получит по заслугам. Но торопиться не стоит.
Он может жить пока, оглядываясь через плечо каждый раз, когда видит такого высокого парня, как я. Когда он решит, что я забыл о нем, когда он будет считать, что опасность миновала, тогда я и нанесу удар.
Он заплатит за все, что сделал.
— Он хотел тебя расстроить, — говорю я ей.
— Да. Но это не меняет фактов. Моя мама не была идеальной. Я никогда не обманывала себя, думая, что она такая. Мне хотелось, чтобы она была сильнее, чтобы она сказала моему отцу держаться от нас подальше, а не принимала его в нашем доме, когда ему захочется прийти. Но я никогда не думала, что она сделает что-то подобное.
Боль в ее голосе бьет мне прямо в грудь.
— Ты не знаешь, что она переживала в то время. Может, твой отец не оставил ей выбора.
— Может быть. Но почему она никогда не рассказывала мне об этом? Я чувствую себя преданной, наверное. Когда я росла, мне столько людей лгали. Она лгала мне несколько недель после того, как ей поставили диагноз, и когда я узнала правду, я тоже почувствовала себя преданной, но это совсем другое. Почему-то мне кажется, что это хуже.
— Я думаю, в обоих случаях она пыталась защитить вас. А может, ей было стыдно. Она не хотела, чтобы ее дочь еще больше разочаровалась в ней. Как бы ты отреагировала, если бы она тебе рассказала?
Мы спускаемся по ступенькам на палубу, и Блейк поворачивается ко мне. Кончик ее носа розовый от холода, а глаза кажутся грустными. — Не знаю. Наверное, я бы расстроилась. С самого раннего детства я хотела иметь нормальную семью. Быть такой же, как все дети в моем классе.
Я наклоняюсь и целую ее.
— Нормальная — это скучно, Солнышко. В тебе нет ничего скучного.
Ее губы подрагивают, но грусть в ее взгляде не исчезает. Хотел бы я знать, как заставить ее исчезнуть. Я буду пытаться, пока не узнаю.
— Так вот что ты чувствовал, когда впервые попал в Даркуотер-Холлоу? — мягко спрашивает она. — Скуку?
— Я чувствовал много чего. Скука была одной из них. Пока не встретил тебя.
— Ты бы когда-нибудь сделал это снова?
— Ушел из этой жизни?
Она кивает. — Да.
Я кладу руку на перила и смотрю на океан. В этом вопросе так много слоев.
— Никто не уходит от этого, потому что хочет. Ты либо умираешь, либо тебя вытесняют, как это было со мной. — Я выдохнул. — В Даркуотер-Холлоу я усвоил много уроков, и один из них — это то, что я такой, какой есть. От этого никуда не деться. Неважно, где я нахожусь и как меня зовут, эта жизнь всегда найдет способ вернуть меня обратно.
Блейк прикусывает нижнюю губу, выглядя неловко.
Интересно, она все еще надеется, что в конце концов мы оба найдем выход из этой ситуации?
Нет. Это наша жизнь, и бороться с этим бессмысленно.
Я беру ее руку в свою и тяну к дому. — Пойдем в дом.
ГЛАВА 29
БЛЕЙК
Закат в это время ветреный, но великолепный, и мы с Неро наблюдаем за ним с палубы, его рука надежно обхватывает мои плечи.
Шум океанских волн, бьющихся о берег, успокаивает меня. Я уверена, что Неро именно это и хотел сделать, когда привез меня сюда. Он не знает, какую тайну я скрываю, но, думаю, чувствует, что меня что-то беспокоит.
Тяжелый вздох проходит через мою грудь.
Я вижу будущее с ним, так почему же мне до сих пор нужно иметь план побега? И так ли уж плохо, что он у меня есть?
Получить паспорт у Виты — не то же самое, что воспользоваться им.
Ты все еще не доверяешь ему. Не полностью.
Нет, дело не в этом.
Дело в том, что я не доверяю себе. Неро говорит, что мне не нужно меняться, но я уже начала.
Я уже не та девушка, которую он встретил в Даркуотер-Холлоу. А женщина, которой я становлюсь? Я не совсем понимаю, кто она и на что способна, и это пугает меня до смерти.
Смогу ли я узнать себя через год? Или я потеряю себя, как моя мама потеряла себя на алтаре своей любви к моему отцу?
У нее никогда не было ни запасного плана, ни выхода.
Но я могу. На всякий случай.
Когда мы заходим в дом, чтобы приготовить ужин, чувство вины все еще не покидает меня, но я успел упаковать его в толстую картонную коробку и засунуть глубоко на чердак своего сознания.
Неро достает говядину, помидоры, лук и чеснок, и мы начинаем готовить соус для ригатони, которые лежат на столе.
Такое ощущение, что мы снова в Даркуотер-Холлоу.
Мы стоим бок о бок, нарезая овощи, и я переношусь прямо в тот момент, когда несколько месяцев назад он поцеловал меня на моей кухне.
Улыбка растягивает мои губы. Мое тело зажглось, как распределительный щит, прежде чем я опомнилась и положила этому конец. — Ты помнишь наш первый поцелуй?
Он толкает меня бедром.
— С полной ясностью. Твое потрясенное выражение лица впечаталось в мою память, — говорит он со смехом. — Я думал, что ты просто прикидываешься недотрогой, пока ты не заявила, что съезжаешь.
Я фыркнула от смеха. — Я не могла поверить в твою дерзость.
— Не лги. Часть тебя наслаждалась этим.
Я пихаю его локтем в ребра. — Может быть, очень маленькая часть.
Он хмыкает в насмешку над болью и улыбается, озаряя все лицо.
У меня перехватывает дыхание. Он чертовски красив.
Я кладу нож и встаю на цыпочки, чтобы поцеловать его. Просто потому, что мне этого хочется. Просто потому, что перед ним невозможно устоять.
Он наклоняется и целует меня в ответ, проникая языком в мой рот. В моей груди поднимается жар. Когда я отрываюсь от него, у меня перехватывает дыхание.
Я прижимаю ладонь к стойке. — Ладно, я должна спросить. О чем, черт возьми, ты думал, когда разжигал этот костер?
Его брови удивленно изгибаются. — Теперь мы можем шутить на эту тему?
Я вздыхаю. — Думаю, прошло уже достаточно времени. Я могу с этим справиться.
Он прикусывает уголок рта.
— Ты уходила. Мне нужно было заставить тебя остаться. Но, по правде говоря, это была большая ошибка с моей стороны.
— Ну, да.
— Я имею в виду, что не собирался, чтобы она разрушила всю твою гостиную. Я не думал, что это распространится по твоим книгам, как лесной пожар. А когда ты сказала, что у тебя нет страховки на дом, я впал в полную панику. Вот так мне и пришла в голову идея фальшивых свиданий. Мне нужно было как-то объяснить, почему я все исправляю, не показывая, что я делаю это из чувства вины.
Я качаю головой. — Ты смешон.
Он поджег мой дом, чтобы удержать меня рядом с собой. Что за безумец так поступает?
Впервые эта мысль не вызывает у меня ярости.
Наоборот. Это просто… я имею в виду, это как-то… забавно? И мило?
Мои глаза широко раскрываются. Боже мой, я что, серьезно?
Сбросив помидоры в кастрюлю, я подхожу к холодильнику и наливаю себе стакан воды.
