На шестой день утром по трем серым островкам — Прюдо, Дабль и Пик — определила направление на порт Маккай. Сам город лежал южнее, и путеводители для туристов горячо рекомендовали пройти по реке Пионер до самого центра. Но мне хотелось в обычный порт. В полдень я увидела первый сухопутный знак — остров Флат-Топ, в северной стороне на пляже едва различила две пары желтых створов, зато мощные волноломы были очень заметны. В гавань я вошла без труда, но мне все же показалось, что для одной пары рук и глаз навигационные знаки в ней представляют определенную проблему, хотя порт был новый и современный.
Как раз наступил отлив, швартовные палы и берега обнажились на высоту в два этажа: амплитуда прилива бывает здесь до 6,5 м. Охотно приняла приглашение пристать к борту маленького катамарана «Вума». Всегда лучше, когда кто-то другой беспокоится в такой ситуации о швартовах. Владелец «Вумы» сообщил, что основное неудобство порта — большое расстояние до города и отсутствие городского транспорта.
Вечером я отправилась в клуб. Здесь было много яхтсменов, которые знали Большой Барьерный риф и просторы Кораллового моря, как собственный карман. Каждую пятницу в клубе происходили встречи. Обычно все собирались в баре, где пили пиво, а я, как особый гость, — пепси, причем даром. Затем, уже за столами, хозяйки подавали блюда, вероятно, национальные, главными компонентами которых были мясо в огромных количествах и картофель в разных видах. У меня они вызывали грустное недоумение: как можно так портить продукты при таких безграничных возможностях? После ужина приступали к своеобразному обмену опытом. Кто-то рассказывал о своем путешествии и показывал диапозитивы. Обычно рассказ прерывали, дополняли и комментировали те, кто тоже бывал в этих местах на яхте. Я узнала, что во время рейса многие собирали материалы и передавали их в Департамент транспорта для корректировки либо создания карт территории Рифа и Кораллового моря. Делалось это с целью увеличения степени безопасности плавания в данных акваториях.
Клуб в Маккае также позаботился о росте моей популярности. Местное телевидение сделало о «Мазурке» передачу, а потом мы все вместе посмотрели ее в клубе.
Приятное пребывание здесь закончилось новой встречей с Дикси. «Паган Ли» вошел в порт и незамедлительно пришвартовался к борту «Мазурки». Я выслушала необыкновенные, как всегда, приключения Дикси, о которых он рассказывал очень забавно. Еще мы посплетничали насчет системы навигационных знаков в Квинсленде, которую Дикси оценил весьма посредственно. Впрочем, у него могли быть затруднения со входом в гавань: в тот день был на редкость сильный туман. Дикси зашел сюда в надежде отремонтировать подруливающее устройство. А я на следующий день уходила. Утром оттолкнулась ногой от «Паган Ли» и поплыла в сторону острова Кесвик. Сознательно пропускала, говорят, волшебные острова Линдеман. На этот раз предусмотрительно выбирала фарватер для крупных судов. Плавание между островами Камберленд предполагало ночные стоянки. Я знала, что с какого-то момента это потребуется соблюдать в Рифе обязательно, а пока нагоняла расстояние за счет сна. Рекламные буклеты расписывали необыкновенные красоты пятидесяти двух островов Камберленд, после посещения которых у путешественников якобы исчезает желание видеть другие острова и они возвращаются на юг. Поскольку я хотела обратного, оставила их слева по борту.
Ночью наступил полный штиль, а зимой в этой зоне штили бывают как будто крайне редко. Течение несло меня по своей воле. Это была кошмарная ночь, меня утешало то, что я не нахожусь среди хваленых островов. Утром миновала острова Линдеман, подул свежий западный ветер, повернувший затем на юг. До наступления темноты обошла остров Хук и тем самым прошла мимо всех островов Камберленд.
Движение судов на главном фарватере было умеренным. С юго-востока шли большие волны, довольно крутые и неприятные. Мористая сторона кораллового Рифа серьезного препятствия пока не представляла, но северо-западное течение становилось уже активным, вызывая повышенную нервозность моря и вынуждая меня часто корректировать курс. К утру была на широте Боуэна, но сюда входить я не собиралась.
После спокойного дня и довольно ветреной ночи я оказалась у мыса Кливленд. В глубине залива виднелся Таунсвилл. Мне стало радостно — миновала уже 20° южной широты. Фарватер к Таунсвиллу был очень длинным. Ветер почти стих, и я шла по нему около двух часов. Последнюю сотню метров и вход в узкие воротца решила одолеть на двигателе. Не очень спортивно, но быстрее. Спустила паруса, включила мотор. Через несколько минут заметила, что на шкале измерителя температуры охлаждающей воды стрелка перешла с зеленого поля на красное и замерла на краю. Руководствуясь здравым смыслом, я выключила двигатель. Поставила грот, геную и начала маневрирование в миниатюрном заливе, а затем в речке Росс шириной 50 м, разумеется, при встречном течении, достигавшем местами двух узлов. Опасаясь, что это будет продолжаться бесконечно долго, в бассейне порта снова включила двигатель — под личную ответственность.
Порт был забит яхтами и катамаранами. О том, чтобы пришвартоваться к палу, не могло быть и речи — якорное место было перенаселено сверх нормы. Вдоль всего неприглядного причала выстроились многорядные «плоты» из яхт. Таунсвилл — самый крупный после Брисбена город на северо-восточном побережье. У него имелись честолюбивые замыслы превратиться в будущем в развитый промышленный центр. Но пока гавань никак не соответствовала этим планам, особенно та ее часть, которая предназначалась для малых судов.
Мне не хотелось перетруждать двигатель — неизвестно, что с охлаждением, и я прикорнула возле новозеландской яхты «Челленджер». Иного выхода у меня и так не было: этот «плот» состоял всего из двух яхт. Экипаж моего плавучего причала вышел из Окленда в кругосветное плавание. «Челленджера» строили сами. Первую длительную стоянку устроили в Сиднее — зарабатывали на следующий этап. Непременно хотели добраться до Европы, особенно привлекала их Норвегия.
Нора охотно взяла на себя роль экскурсовода. Мы укрепили веревочную лестницу на набережной, и выход на берег по трехметровой стенке был обеспечен. Потом Нора повела меня в помещение, которое служило городской баней. Здесь мылись все, но, кажется, не убирал никто. Сверкая чистотой, мы отправились осматривать город. По австралийским меркам Таунсвилл был средневековым городом — ему уже исполнилось сто лет. Тем не менее, вторым Римом он не был, и мы начали и закончили осмотр магазинами. Я узнала, где можно пополнить запасы продовольствия.
