— Мам, они сейчас будут. Поехали прокатиться по городу. Ты же знаешь, как Одри дружит со временем… — Не успел агент договорить, как несколько пронзительных трелей огласили прихожую.
— Мэттью, когда ты сменишь этот звонок? Противно до скрежета зубов, — поморщился Харрис.
— Не могу, пап. Это подарок сестры! — Мэтт открыл дверь.
На пороге возникли загруженные множеством цветных пакетов счастливо улыбающиеся девушки в красных колпаках Санта-Клауса на головах.
— А вот и мы! Принесли всем подарки!
Не церемонясь, Одри бросила всё на пол и подошла к родителям за поцелуем. Она видела, что влажные глаза матери устремлены на смущённую Лилибет.
Агент помог дамам раздеться и пригласил всех пройти в гостиную. Бренда задержала внучку за руку.
— Я принесла тебе подарок. Знаю, это может показаться глупым, но я купила зайца давно, больше десяти лет назад в Италии. Он показался мне таким забавным… Я всё ждала внуков и вот дождалась. — Голос Бренды дрожал, перемежаясь со всхлипываниями, по щекам текли слёзы. — Девочка моя, мне так жаль, что не смогла подарить его раньше…
Она окинула взглядом почти взрослого ребёнка, тёплые чувства к которому захлёстывали душу, переполняли с трудом втягивающую воздух грудь.
— И вот теперь ты в два раза выше игрушки…
Лилибет приняла от бабушки подарок, взяла его одной рукой, а второй обняла дарительницу за талию. Она наклонилась, чтобы Бренда смогла её поцеловать.
— Спасибо. Это будет мой любимый заяц.
Плечи затряслись: в этот раз она не смогла сдержать рыданий. Девушка-кремень, с лёгкостью переносившая физическую боль, никогда не ревевшая в драках, сейчас плакала вместе с бабушкой.
Кэт отвернулась, чтобы не видеть разрывающую сердце картину, только сейчас осознав, насколько велика её вина перед всеми Вудами. Без вины виноватая, виновата на все сто…
Брюнетка твёрдо решила, что больше не станет противиться любви дочери к новым родственникам, каких бы мук это ни стоило. Её ревность не шла ни в какое сравнение с потерей Лилибет стольких лет любви отца, бабушки, дедушки, тётки. Она отобрала когда-то эту любовь у ребёнка, и вернуть потерянные годы нельзя. Проклятая гордость…
Глава 12.1
Вуд с глубоким чувством вины наблюдал, как рыдают его мать и дочь в объятиях друг друга.
Как мало нужно, чтобы спровоцировать женские слёзы, как много должно произойти, чтобы вызвать их именно у этих женщин. Они впервые встретились, а значит, каждая ждала, что когда-то это случится, подспудно готовясь к подобной возможности, хотя до вчерашнего дня даже не подозревали о существовании друг друга. Интуиция? Таинственная связь, что влечёт к себе, казалось бы, совершенно чужих людей. Родовая, кровная связь прошлого с настоящим, которую никто не вправе оборвать.
Мэтт перевёл взгляд на Кэт и понял, что те же мысли сейчас крутятся и в её голове. Что же они наделали когда-то, как могли, как посмели обидеть самых близких, любимых людей?..
Он подошёл к брюнетке. Она, беззащитная в своей растерянности, позволила себя обнять. Мэттью сжал хрупкие предплечья и чуть слышно прошептал на ухо:
— Всё будет хорошо. Не вини себя.
Паркер вскинула голову. В карих глазах стояли слёзы.
— А кого винить?
— Меня.
— Уже пробовала, но от этого не легче. — Она на секунду сомкнула веки, однако тут же открыла, с тоской заглянув в наполненные сочувствием глаза Вуда. — Что мы натворили… Что я наделала…
— Ты ни в чём не виновата, наверное, так же как и все мы. — Он пожал плечами. — Такие вот стечения обстоятельств. Кому-то там наверху, вероятно, захотелось разыграть наши судьбы по-своему.
Агент убрал непокорный локон Кэтлин за ушко.
— Но я не жалею, что всё сложилось именно так. — Почувствовав, как она напряглась, Мэтт пояснил: — Только, пожалуйста, не психуй. Я рад, что сейчас стою рядом именно с тобой, а в прихожей моя мать плачет на груди твоей и моей — нашей дочери.
Он слегка сжал острые плечики женщины и сказал вслух неосторожно громко, что привлекло всеобщее внимание:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Можешь бить, царапать меня сколько угодно, только не уходи. — Заметив обернувшуюся в их сторону Одри, Мэттью снизил голос до шёпота: — Прошу, останься. Я согласен на любые условия.
Поведя плечом, Кэт скинула тяжёлую руку агента, опустила глаза и ответила также тихо:
— Хорошо. Только давай перенесём разговор на другое время, — она обвела взглядом коридор и большую гостиную, — и в другое место.
— Договорились. В моей спальне через час. — Вуд заметил, как дёрнулось веко любимой брюнетки, и демонстративно потёр щёку. — Не бойся, приставать не стану. Хватило одного раза.
— Ладно, — невольно улыбнулась и кивнула в знак согласия Кэтлин. — Но прежде я хочу со всеми ещё раз поздороваться.
Она решительно направилась к Лилибет, взяла зайца из дрожащих рук девушки, поцеловала её в щёку и подтолкнула в сторону гостевой комнаты.
— Идёмте в гостиную.
Паркер успела шепнуть Бренде на ухо:
— Прости.
Заметив растерянность в глазах жены Харриса, она потянула её за руку за собой.
— У вас ещё будет время поговорить друг с другом, много времени. Я обещаю, что внучка теперь всегда будет рядом с тобой.
Кэт поймала благодарный взгляд дочери.
— Бабушка у тебя прелесть. Ещё не раз убедишься в этом.
Она почувствовала, что Бренда тянет за рукав свитера, и приостановилась.
— Спасибо тебе, девочка.
Сердце бывшей беглянки дрогнуло. Кэтлин понимала, сколько всего вложено в слово «спасибо», и ответила, не сумев справиться с дрожью в голосе:
— Простите меня, если сможете, простите.
Миссис Вуд смахнула слёзы, достала из сумочки бумажную салфетку и, промокнув глаза, постаралась улыбнуться, но вместо этого снова всхлипнула.
— Это ты прости всех нас за невнимание и пустую гордость. Могли догадаться, что ты не просто так сбежала из Сквима, найти и потребовать объяснения, но не сделали ничего… — Она снова попыталась улыбнуться. — Развела тут сырость. Ведь слово дала Харрису, что не стану плакать, да не удержалась.
— Нам всем есть за что просить прощения и простить друг друга, — вздохнула Кэт. — За эти сутки я сказала и услышала столько раз слова извинений, сколько не говорила и не слышала за все прошлые годы. Прямо день всеобщего покаяния. — Она кивнула: — Лилибет очень похожа на вас с Мэттом.
Бренда ответила совершенно счастливой улыбкой, осветившей такие родные глаза цвета весенней зелени.
— Это я сразу заметила, хотя Одри по телефону утверждала, что девочка как две капли воды похожа на неё.
— Она и мне то же самое сказала.
Паркер рассмеялась, и новоиспечённая бабушка наконец прекратила всхлипывать; она широко улыбнулась и задала вопросы, волновавшие со вчерашнего вечера:
— Как мама? Харрис говорил, они с мужем тоже прилетели в Вашингтон на праздники.
Для Бренды было очень важно знать это. Если сын задумал делать предложение, то присутствие и поддержка со стороны родителей беглянки не помешают. «Ох уж этот Мэттью! Вечно торопится с принятием важных решений».
— Они придут на обед? Я бы очень хотела поближе узнать Риту и твоего отчима, поблагодарить за то, что сделали для вас с Лилибет.
— Нет, не смогут. Мама звонила утром. Джон заболел, не хочет заразить всех нас. Они улетают сегодня в Финикс. — Кэтлин пожала плечами, оправдывая поведение родственников. — Он решил, что будет болеть дома.
— Очень жаль. Но это ведь не последний их приезд? — В мокрых глазах читались невысказанный вопрос и надежда. — У нас ещё будет возможность познакомиться?
Брюнетка заметила промелькнувший во взгляде страх и поняла, что от её последующих слов зависит многое. Она не имела права лишать надежды бабушку дочери. Кто она такая, в конце концов, чтобы вершить судьбы родных людей?
— Конечно же не последний! Вы обязательно познакомитесь! Тебе понравится моя мама, а Джон… Он просто образец добродетели. — Кэт рассмеялась. — Хорошая нянька для вечно что-то теряющей и ломающей Риты. Надеюсь, вы даже станете подругами. Вас очень многое связывает.
