Роберт протянул руку, намотал на кулак длинную серебристо-золотистую прядь.
– Завоевание у меня в крови.
– Роберт! – Джори чуть не стонала от желания.
Он наклонился, впился губами в ее губы и почувствовал, как она дрожит, как обвивает его руками, чтобы не упасть.
– Обхвати меня ногами! – приказал он.
Охваченный неудержимым желанием, он унес ее с зубчатой стены в те покои, которые она ему указала. Его руки казались Джори такими сильными, что ей вдруг захотелось ощущать их всегда, вечно. Сладкая боль внизу живота разрасталась, достигла сердца, заполнила гортань. Джори была охвачена таким нестерпимым желанием отдаться, какого никогда не чувствовала по отношению к мужу. Она лихорадочно разделась. Рядом с ней раздевался Роберт. Изнемогая от нетерпения, Джори дотронулась до мощных мускулов на его груди. На ощупь его грудь была такой же твердой, как будто он и не думал снимать железный нагрудник.
Джори дотронулась до нее с восхищением, но Роберт тут же подмял ее под себя и резким броском вошел в нее на всю глубину, наполнив тело Джори мощной волной чувственной энергии, от которой она словно бы потеряла разум. Извиваясь под ним, выгибая дугой спину, она стонала, плакала, царапалась. Брюс действовал жестко, необузданно, эгоистично, но Джори наслаждалась каждым его свирепым толчком. В страстном помрачении она впилась зубами ему в плечо, и ее захлестнуло неудержимым потоком. Чтобы не утонуть, она взлетела на гребень высокой волны, и сладкая дрожь пронзила все тело.
Хрипло вскрикнув, Роберт излил в нее свое раскаленное семя и покатился вместе с ней по кровати, пока Джори не оказалась сверху, а ее разметавшиеся волосы не укрыли серебристой попоной его вздымающуюся грудь.
– Сожалею, что вел себя так грубо. Швырнул тебя на спину и овладел тобой, как дикарь.
Джори заглянула ему в глаза.
– Лжец. Ни о чем ты не сожалеешь. Ты торжествуешь.
Роберт приподнял ее, положил рядом, а сам оперся на локоть.
– А знаешь, почему я торжествую? Я с твоих семнадцати лет только и думал, как бы всадить тебе.
– Роберт! Что за слова! Мы занимались любовью.
– Любовью? Чушь! Это вожделение, простое и чистое. – Его пальцы коснулись нежных завитков у нее на лобке. – У тебя самая красивая киска, какую я только видел. Я столько лет воображал ее.
Джори чуть заметно улыбнулась. Это страстное совокупление подарило ей чувство собственной власти и уверенности в своих силах.
Он вновь овладел ею, и Джори удивилась тому, как быстро она снова его возбудила, радуясь своей власти над ним. Но как только Роберт утолил желание, он соскочил с кровати и быстро оделся.
– Возьми меня с собой в Карлайл, – пустила пробный шар Джори.
Его рука потянулась к ней и погладила ее ягодицы. Джори решила, что он согласится, но Роберт лишь шлепнул ее по попе и сказал:
– Это невозможно.
Джори не могла поверить своим ушам, но потом ее осенило:
– Роберт, ты не останешься в Карлайле, ведь так?
– Останусь, но ненадолго. Я выступаю, чтобы сбросить короля, отобрать назад мои замки, а потом Аннандейл и Каррик.
Его честолюбие и решимость были так ощутимы, что, казалось, наполнили собой всю комнату, не оставляя места для Джори. Она встала в кровати и заставила Роберта посмотреть ей в глаза.
– Ты ведь на этом не остановишься, правда, Роберт? Попытаешься захватить всю Шотландию?
– Ах ты, маленькая плутовка. Ты слишком умна. А я, дурак, должен знать – нельзя подпускать женщину так близко, чтобы она начала читать в твоем сердце.
Вскоре Марджори окончательно убедилась, что не может считать Элис Болтон своим другом. Они вместе садились за стол, но день проводили отдельно. Элис занималась своим гардеробом и своей внешностью. Вышивала нижние юбки, красила волосы, пила уксус, чтобы не толстеть. Кроме того, Джори узнала, что Элис хранила запас болотной мяты – растения, вызывающего выкидыш. «Вот идиотка, – думала Джори, – неужели она не понимает, что Линкс женится на ней, если она родит ему ребенка?»
Сама Джори предпочитала проводить время вне стен замка, кататься верхом в предгорьях Камберлендских гор, охотиться с ястребом в лесу. Она каждый день думала о Роберте Брюсе и точно знала, что он вернется. Ее женское обаяние магнитом привлечет его к ней. Внешне они могут быть очень различны – по цвету волос, кожи, по росту, но по сути оба являются птенцами одного гнезда… два сапога… идеальная пара.
Но мысли Роберта Брюса занимало совсем другое. Он набрал воинов в Нортумберленде, пересек пограничье и пошел на Шотландию. Пришло известие, что король Эдуард разгромил противника при Берике. Роберт понял, что его враг, Комин, командовавший шотландской армией, в ответ нападет на Карлайл. Брюс устроил западню.
Армия Комина перешла границу и взялась за разорение Англии. Разрушила Хексэм, огнем и мечом прошла по Редесдейлу и Тайндейлу и приближалась к Карлайлу.
Комин с тремя тысячами человек вошел в городские стены Карлайла, рассчитывая на внезапность нападения. Когда большая часть армии уже была в городе, внезапному нападению подвергся именно сам Комин, ибо люди Брюса с четырех сторон атаковали его войско, которое оказалось в ловушке, как рыба в садке, и к полудню около тысячи шотландцев полегли на улицах города. Комин бежал через городские ворота, пытался организовать новый штурм, но его командиры и главы кланов, поняв, что дело идет к полному разгрому, в панике бежали.
Так что Брюс вспомнил о Марджори де Варенн только после победы, когда он уже промочил пересохшую в сражении глотку кружкой доброго эля. Ему вдруг пришло в голову, что Уигтон остался без защиты, он понял, что должен немедленно скакать туда и перевезти ее в неприступный Карлайлский замок.
– Я знала, что ты вернешься, – сказала ему при встрече Джори.
Он уловил ноту триумфа в ее голосе и дерзко ухмыльнулся. Склонившись пониже, чтобы его не могла слышать Элис, он шепнул:
– Дорогая, у нас нет времени, чтобы валяться в постели. – Потом повысил голос, давая понять, что обращается и к любовнице Линкса: – Шотландская армия бежит и ищет укрытия. Уигтон как раз подойдет. Собирайте вещи. Я увезу вас обеих в Карлайл.
Джори помчалась наверх, чтобы выполнить его распоряжение. Мысль о Карлайле чрезвычайно ее взволновала, но она недооценивала опасность, полагая, что Брюс использовал угрозу как предлог, чтобы перевезти Марджори в свой замок.
– Добро пожаловать в Карлайл. На вид он, конечно, страшный, но зато большой и неприступный.
– Он неприступен, потому что им правят Брюсы! – воскликнула Джори.
Она сунула монету дворецкому, улыбнулась ему и попросила, чтобы ей выделили покои вдали от других леди. Распаковав вещи, она спустилась в зал к обеду, где ее представили юной Элизабет де Бург.
