Читаем без скачивания Золотое царство - Виктория Князева

— Доброй тебе ночи, — пожелал за всех Витомысл и подпер голову кулаком.

Рыбарь встал, залпом выпил стакан квасу, отер губы и ловко забрался на печь. Там он укрылся с головой толстым одеялом и через минуту уже оглашал избу громким храпом.

— Ну чего делать-то будем? — шепотом спросил стрелок, убедившись, что Вестрень спит. — Неужто отдадим мешок?

— А что поделать! — развел руками Вертодуб. — В чем то он ведь прав. Мы у него не просто лодку берем — мы у него почти что кусок хлеба отнимаем. Ясное дело, что он денег не хочет — на что они ему в этой глуши? Живет бобылем, ни жены, ни детей. Даже лошади и той нет. Коли придет нужда — как доберется до людей? Ему лодка ой как нужна! Так что хочешь не хочешь, а мешок отдавать надобно, негоже, чтобы из-за нас человек бедовал!

— А изба у него знатная, — некстати сказал Витомысл, заслужив тем самым недовольный взгляд товарища, — отчего бы это?

— Говорят тебе, жены у него нет, — хихикнул стрелок, — сам нам рассказывал, что на баб прорва добра уходит! Вот он и развернулся.

— Эх, — только и сказал Витомысл, — а мне, дураку, никто в свое время совета не дал. Все зло от баб, мужики!

Заговорили о бабах. Вертодуб, сильно раздосадованный тем, что у Витомысл а весь вечер рот не закрывался, в очередной раз заговорил о том, какой он видит для себя идеальную жену. Только теперь он почему-то все больше напирал на то, что хорошая баба должна быть и из себя раскрасавицей, потому как ежели жена собой хороша, то мужу от этого всяко будет утешение.

— И ежели на какую бабу люди заглядываются да меж собой шепчутся, что дюже она собою красива, — с такого дела сердце радуется и душа в тебе играет, — добавил он в заключение, даже вспотев от напряжения. Излишняя склонность к фантазированию была не склонна Вертодубу, потому каждый раз, когда он что-то воображал, сил тратил столько, словно бы колол дрова.

Порядком утомившись беседой и затянувшимся ужином, молодцы решили отправиться спать. В горнице, которую показал им хозяин, у самой стены стояла высокая кровать, на которой кто-то страшно храпел и присвистывал.

— Это еще кто, — прошептал Витомысл, робея, — а не соглядатай ли это какой, вражеский лазутчик?

— Не думаю, — покачал головой стрелок, — с чего бы это! Скорее всего, такой же горемыка, как и мы, — охотник али тоже рыбарь, заплутал, вот и пришлось заночевать.

— Зря у хозяина не спросили, кто это, — посетовал Вертодуб, — ладно, с утра разберемся. Чего тут на пол стелить?

Андрей пошарил по сторонам, нашел в одном углу сваленные в кучу старые конские попоны, невесть как оказавшиеся у безлошадного рыбаря. В другом оказались два свернутых в трубку ковра. Молодцы быстро соорудили себе ложе на полу и, скинув сапоги, завалились спать, забыв даже пожелать друг другу доброй ночи.

Не спалось только стрелку. Кто знает, что было тому виной — то ли долгий день, оставивший в памяти неизгладимый след — еще бы, убегать от черного всадника приходится не часто. Быть может, спокойному сну мешали шорохи, которыми полнится ночная тишина, может, близость реки, от которой даже в избе ощущалась сырость. А быть может, Андрею не спалось из-за громкого храпа кого-то, спящего на хозяйской кровати, странный гость не выходил из головы стрелка, хотя он и старался уверить себя, что это всего лишь сбившийся с дороги путник. Кроме того, Андрей был слишком встревожен предстоящей войной с неведомым злом, поэтому стоило ему только закрыть глаза, как он словно наяву видел скрещенные мечи, слышал свист стрел, рассекающих воздух, чувствовал запах горячей крови. Он задремывал, но скоро снова просыпался, смотрел по сторонам с изумлением, будто не понимая, где находится, опять старался заснуть, но ничего не получалось. Наконец Андрей громко выругался, сбросил с себя одеяло и натянул сапоги.

— Ну и не буду спать, — пробурчал он, зевая, — не очень-то и хотелось! Подумаешь, экие нежности — каждую ночь почивать заваливаться! Перебьюсь как-нибудь.

Убеждения действовали слабо, стрелка шатало из стороны сторону, как от резкого ветра. Пару раз зевнув, он едва не вывихнул челюсть, потом потянулся до хруста и протопал в другую горницу — к столу, на котором еще оставались остатки вчерашнего пиршества. Хлебнув квасу из чьей-то чашки, Андрей почувствовал себя немного бодрее и даже нашел в себе силы выйти во двор к рукомойнику. Там он умылся, снял рубаху и побрызгал водой на плечи, чтобы согнать с себя остатки сна. Ежась от холода, он вернулся в избу, где выпил еще немного кваса и закусил рыбным расстегаем. До утра было еще далеко, за окном такая темень, что хоть глаз выколи, только какие-то ночные птицы драли глотки так, что перекрикивали даже могучий храп почивавшего на кровати.

Вспомнив про подозрительного гостя, стрелок встрепенулся. Нащупав рукой меч, с которым не расставался ни днем ни ночью, Андрей на цыпочках прокрался в горницу. Стараясь не наступить на мирно спящих товарищей, стрелок подобрался к кровати и осторожно приподнял попону, которой был накрыт незнакомец. Под ней оказалось старое заплатанное одеяло. Когда Андрей откинул и его, то обнаружил четыре подушки, плавно вздымающиеся в такт чьему-то дыханию. Стрелок сердито снял одну за другой, нашел еще одно одеяло и, сквозь зубы ругая мерзлявого гостя, отбросил его в сторону. И каково же было удивление Андрея, когда под одеяльно-подушечной конструкцией он обнаружил преспокойно дрыхнущего Баяна, который лежат на спине, раскинув лапы и широко раскрыв рот.

— Кот! — застонал стрелок, бессильно падая на краешек кровати. — Подлец несчастный, снова ты?!

— Ну чего там? — просипел кот, не открывая глаз. — Ни днем ни ночью нет покоя! Ежели, конечно, покушать принесли, то это я завсегда и с радостью, а коли так просто несчастного кота беспокоите, охальники эдакие, то я уж и не знаю, как это называть!

— Ты чего тут делаешь, — шипел Андрей, — какого лешего сюда приперся? Ты же у Яги на всем готовеньком жил и в ус не дул!

— А? — удивленно проговорил Баян. — Ой! Андрейка! Друг любезный! Ты ли это? А я уж думал, так и не дождусь тебя, вон спать уже улегся!

— Я спрашиваю, чего ты тут делаешь? — с бессильной яростью шептал стрелок. — Чего ты за мной шатаешься, как привязанный?

— Ты уже кушал? — как ни в чем не бывало поинтересовался кот, — Ежели нет, то пойдем, я еще с вечера углядел, куда хозяин еду прячет. Ух, я тебе скажу, у него и кладовая — в год всего не приешь!

— Чтоб тебя, — неопределенно пожелал Андрей, — пакостник!

— Это я-то пакостник? — не на шутку обиделся кот. — Я, между прочим, дюже хороший! Я за вами след в след сколько пробежал, после того как мы со змеем распрощались! А все для чего?

— Для чего? — вяло спросил стрелок.

— Не скажу теперь, — гордо заявил кот и перевернулся на бок, — злой ты! Недобрый!

— Говори уж, — криво усмехнулся стрелок, — экий страдалец!

— Обзывается, — с горечью пожаловался кот неизвестно кому, — а еще чего-то от меня требует!

— Ничего я не требую, — вспылил Андрей, — провались ты пропадом!

С этими словами стрелок бухнулся на пол, завернулся в попону и внезапно так крепко уснул, что утром его было не добудиться.

— А я говорю — не пойдешь! — бубнил над самым Андреевым ухом суровый голос Вертодуба. — На кой ты нам сдался?

— Пойду! — выл кот, рыдая белугой. — Прочь гоните — все равно следом увяжусь!

— Ну посуди сам, — увещевал Баяна Витомысл, — чего тебе в той стороне делать? Кушать мы с собой много не возьмем, может, и вовсе голодать придется!

Аргумент с кушаньями возымел кратковременный, но довольно сильный эффект — он судорожно вздохнул, закашлялся и начал что-то быстро дожевывать, больше уже ни на что не отвлекаясь.

— О, Андрейка проснулся! — весело воскликнул Витомысл. — Ну наконец-то! Мы уж думали, без тебя придется трогаться!

— Здравствуй, — грустно проговорил стрелок, с трудом припоминая события вчерашней ночи, — видали уже эту напасть, да?

Напасть недовольно покосилась на Андрея и, горько покачав головой, принялась обгрызать жареного бекаса. Судя по внушительной горке костей, лежащей перед Баяном, накушаться он уже успел порядочно.

— Нет, ты только представь себе, — возмущенно заговорил Вертодуб, забыв даже поздороваться с товарищем, — он говорит, что с нами на Ладень-остров поедет!

— Да ни в жисть, — быстро сказал стрелок, — чтобы такое счастье и с собой таскать? Не, мужики, вы как хотите, но я лучше тут останусь.

— Вот и я говорю, — кивнул Вертодуб, — нечего ему, подлецу, с нами делать. Велика ли радость — эдакое чудище прожорливое по горам и весям водить!

— Да ладно вам, — усовестил товарищей Витомысл, — ничего так котик, дюже он к нам душою прикипел, вон даже от спокойного житья-бытья у Яги отказался, лишь бы вместе идти! Так, что ли, Баян?