— Простите, что? — переспрашивает Томáс.
Я закатываю глаза и цокаю.
— Не было такого! Хватит уже байки про меня рассказывать, Сав. Я не взрываю вампиров и людей взглядом, а просто разрываю их руками и зубами. И тогда тоже подобного не было. Я не отрицаю, что разозлилась. Убили всю мою семью, и я вышла из себя. Я просто разодрала их в клочья, вот и всё. Разодрала руками и зубами, но никак не взрывала. Это уже обидно. То меня называют старухой, а мне всего лишь семьсот пятьдесят лет, я ещё молода. То теперь все считают, что я дьявол во плоти, — возмущаясь, бубню.
— Хм, прошу прощения, Ваше Высочество. Но вы же можете обратиться и показать пастору, что…
— Да не могу я! — раздражённо перебиваю Сава.
— Это как?
— А вот так. Не могу, и всё. Не получается.
— Как не получается? Это ваша сущность. Вы чистокровный вампир. Вы это делаете с рождения.
— А вот теперь не могу. Может быть, возраст. Я же старенькая уже.
— Ваше Высочество, как не можете? Этого быть не может, а вот вы можете обратиться в вампира прямо сейчас! Даже я могу это сделать!
— Я за тебя рада, Сав, но не могу. У меня не получается. Не получается, ясно? И сил у меня тоже нет! Я теперь бесполезный кусок плоти! И меня рвёт фонтаном от крови! Что ещё ты от меня хочешь? — спрашивая, злобно всплёскиваю руками.
— Боже мой, — Сав прикрывает рот ладонью и опускается на диван. — То есть… никакой силы? Но вы же самая сильная из нас. У вас огромная сила.
— Она пропала, — уже спокойней отвечаю. — Да, я плохая девочка и скрывала это от тебя, Сав. Поэтому я позвонила Стану и попросила его приехать. Он всё знает. Он защищает меня. И я не хотела, чтобы все об этом узнали, потому что тогда будет война, очередное кровавое побоище. Я думала, что верну свои силы, если буду послушной. Но этого не случилось. Я бессильна, не могу обратиться, не могу питаться кровью, ничего не могу. Но могу пока сохранить всё в тайне, чтобы защитить Стана и его отца, как и остальных. Их могут убить, если я быстро не успею подготовить всё и сделать Стана королём или найти кого-то более древнего.
— Господи, так, оказывается, всё ещё хуже? — разочарованно качает головой Сав. — Никто раньше не терял все свои силы, они становились слабее, но обращаться могли.
— А я не могу. В этом и проблема, я не могу обратиться. Не могу вызвать свою сущность. Она, кажется, умерла.
— Боже мой, — Сав запускает пальцы в волосы и жмурится, опуская голову вниз.
— Мне жаль. Мне, правда, жаль. Но пока я ещё жива, и никто не знает об этом, я могу помочь твоим сыновьям. Стан обратит их в полноценных вампиров, и они смогут защитить всю твою семью. Я позабочусь об этом.
— Дело не в моей семье, я не переживаю о них, мы в безопасности. Но вы нет, Ваше Высочество. Вас же легко теперь убить. Вы думаете, что те, кто тогда был против вас и убил всю вашу семью, мертвы? Все? Нет. Я так не считаю. Они живы и ждут подходящего момента, чтобы напасть и добиться своего. Всегда будут те, кто захочет свергнуть власть и обрести её для себя и своих амбиций. А вы теперь лёгкая мишень. Если убьют вас, то и Стан станет слабее, он умрёт.
— Он умрёт, если мы не разрушим нашу связь. А мы как раз над этим работаем. Мы…
— Так, подождите. Я ничего не понимаю. О чём вы оба говорите? — Томáс подаёт голос, и мы с Савом поворачиваем к нему головы.
— О вероятной катастрофе, в которой могут пострадать и люди, пастор. Её Высочество болеет, смертельно болеет.
— Депрессия, — улыбаюсь я.
— Это, по-твоему, весело, Флорина? — рявкает на меня Томáс.
— Ну, не совсем, но я радуюсь тому, что теперь ты знаешь правду. И я не врала. Я сказала тебе правду. Я умираю, у меня нет рака, но есть депрессия, которая убивает вампиров. Я вампир, — пожимаю плечами.
— Сав, прошу, проясните ситуацию. Я ничего не понимаю. О чём речь? Почему нам всем грозит катастрофа?
— Потому что, пастор, это королева. А она была самой сильной из нас. Она могла легко защитить всех нас, если бы кто-то решил свергнуть её. Она последняя из рода Монтеану. Теперь она болеет, и у неё, как оказалось, нет сил, чтобы защищать весь свой клан от нападения. Её родители и многие наши вампиры были жестоко убиты в замке Монтеану в Чехии. Там был совершён самосуд другим кланом, о котором никто не знал. Они вошли в замок по тайному проходу, который кто-то показал им, и убили, разрубили на кусочки всю семью Её Высочества, как и всех слуг. Всех, кто там был и всех, кто пытался помочь. Её Высочеству удалось спастись вместе с некоторыми вампирами. Она провела их по туннелю, расположенному под замком, а когда вернулась обратно, чтобы спасти свою семью, то от них уже ничего не осталось. Тогда Её Высочество убила всех. Буквально всех. И замок стал покрыт кровью. И я уверен, что те, кто напал на королевский замок, живы или же передали свои учения другим, чтобы они закончили их дело. Её Высочество очень сильный вампир, она обладает невероятной силой на самом деле. Обладала, и это останавливало врагов от нападения. Теперь, если мы не найдём способ вылечить её и найти вариант, чтобы вернуть ей силы, то все мы можем быть мертвы. Наши враги хотят иметь полную власть на земле. То есть обратить всех живых в вампиров и повелевать ими.
— Вы меня простите, но насколько я знаю и видел в фильмах, вампиры не болеют, — замечает Томáс.
— Да, не болели, пока мы не уловили особенность сумасшествия вампиров. Они сходят с ума, и это последняя стадия. Мой отец, когда моя мама умерла, перестал питаться, стал больше спать, у него пропали все эмоции и чувства, а затем он начал сходить с ума и убил себя. То же самое происходило и с другими вампирами. Жена Стана впала в депрессию после потери детей. Стан обратил её, и они пытались завести детей, но у них не получилось. Его жена начала вести себя неадекватно в прямом смысле слова, нападать на всех, а затем снесла себе голову. У вампиров, заболевших этим видом депрессии, теряется инстинкт самосохранения. То есть у них абсолютно отсутствуют чувства страха и боли. Её Высочество долгое время сидела на диете, это синтетическая кровь её фирмы. Она вела уединённый образ жизни, и Совет вампиров был встревожен её поведением, как и динамикой заболеваемости. Она растёт. Поэтому её привезли сюда под моё попечение. Я лечащий врач Её Высочества, и мы ищем импульсы в её крови, когда обсуждаем на приёме кое-какие события. Благодаря хотя бы самому слабому импульсу, мы можем ухватиться за это событие или чувства и раздражать его, тем самым увеличивая амплитуду импульсов. То есть это как воронка, чем она больше, тем лучше. Мы обнаружили…
— А вот это уже личное, — перебиваю я Сава. — Думаю, что пастору достаточно информации, чтобы поверить моим словам. Я королева. Я болею, а ещё у меня нет сил.
— Ваше Высочество, при всём уважении, но я считаю, что именно пастор может нам помочь.
— Он?
— Я?
— Да, именно так. Вы помните в нашу последнюю встречу, вы часто были в своих мыслях, Ваше Высочество?
— Конечно. Но я отвечала на все вопросы, а не саботировала лечение, — защищаюсь я.
— Да, это так. Скажите честно, о чём, а точнее, о ком вы тогда думали?
— Эм… я не помню. Совсем не помню. Может быть, о еде? — вру я.
— А что случилось? — спрашивает Томáс.
— Дело в том, что на последнем нашем сеансе импульсы были огромными. Они были нормальными, что свидетельствовало о том, что Её Высочество думала о чём-то важном и существенном для неё и о том, что может её спасти. Первый раз импульс…
— Это не важно, — перебиваю я Сава.
— Ты не даёшь ему сказать об этом. Пусть он скажет, что было с первым импульсом. На кого или на что твоя кровь отреагировала? — прищуриваясь, спрашивает Томáс.
— Не на тебя, — цокаю я. — Уж точно не на тебя. Ты, вообще, перестаёшь мне нравиться.
— А я и не набивался тебе в друзья, Флорина. Это ты преследуешь меня.
— Что за чушь? Это ты ходишь за мной. И ты виноват в том, что я… ну… здесь.
— Я не заражал тебя, Флорина. Это не моя вина, а твоя.
