— В этом нет ничьей вины, — вставляет Сав. — Никто из вас в этом не виноват. Но вы оба замешаны в выздоровлении Её Высочества.
— Это чушь собачья, — тру переносицу и качаю головой.
— Нет, Ваше Высочество, это не чушь. Я заметил, что между вами летят искры, и они очевидны. Вы нравитесь друг другу, и кровь Её Высочества явно реагирует на вас, пастор. И вы очень реагируете на неё, если учесть вашу заботу о ней и желание помочь ей. Ведь вы до сих пор не вызвали полицию, значит, вы и до моего приезда верили ей. А верят только тем, кто дорог. И я не могу не заметить, что вы тянетесь друг к другу, а это доказывает то, что вы возлюбленные друг друга. Её Высочество может сколько угодно врать мне, но она явно была очень увлечена вами на нашем последнем сеансе, поэтому импульсы реакции её крови были такими высокими. А также я думаю, что тот поцелуй стал для Её Высочества самой сильной болью и самой глубокой радостью, поэтому между ей и Станом такая связь. Она создала её на подсознательном уровне, чтобы её любили.
Повисает молчание после слов Сава. Я бы хотела провалиться сквозь землю от стыда и обиды, а ещё от ярости и злости, оттого что он вот так легко выдал все мои тайны. И пусть я думала о Томáсе, но это ещё ничего не значит. Я умираю и не могу тратить время на глупости.
— Когда ты успела сказать ему о поцелуе? — шипит на меня Томáс.
— Я ничего не говорила! Это ты сказал прямо сейчас, подтвердив его слова! — Я пихаю в плечо Томáса и плюхаюсь на диван. Сложив руки на груди, надуваю губы, сверля свирепым взглядом Сава, подавляющего улыбку.
— Значит, я прав, пастор. Вам не возбраняется иметь романтические отношения с женщиной, так что ничего плохого вы не сделали. Но я говорил о другом поцелуе. О поцелуе Её Высочества и…
— Молчи, — цежу я сквозь зубы.
— И с кем же? Не со Станом ли? — прищуривается Томáс.
— Именно с ним, — торжество произносит Сав.
Его надо убить.
— Я так и знал. Ты говорила, что между вами ничего нет. Ничего нет. Он просто друг. Он семья. Это чёртов инцест! Это…
— Да не было ничего! И это он меня поцеловал, а не я его! Это он!
— Но тебе же понравилось, Флорина! Тебе очень понравился его поцелуй!
— Я его убила! Я была в шоке, ясно! И да, мне понравилось, потому что я была в шоке! Он был другим! Стан словно был не Стан!
— Ну конечно, — Томáс закатывает глаза и постоянно качает головой, словно продолжает вести со мной разговор.
— Я его убила, понимаешь? — уже тише признаюсь. — Убила. И я испугалась. А когда он очнулся, то я была очень рада этому. Стан был единственным из всех, с кем я могла быть собой. Он любил меня, как сестру, а я его, как брата. И сейчас… сейчас… ну… мы немного запутались.
— Немного запутались? Нет, всё очевидно, Флорина. Между вами есть отношения. Это инцест. И это…
— Пастор, простите, что перебиваю и влезаю в ваш спор, но Её Высочество и Стан не питают друг к другу романтических чувств. Это последствие ритуальной связи возлюбленных, которую нечаянно совершила Её Высочество, чтобы спасти Стана. Я с вашего позволения, Ваше Высочество, всё объясню.
Я взмахиваю рукой, позволяя это сделать. Чего уж теперь скрывать. Всё и так открыто. Отвратительно.
Наблюдаю изумление на лице Томáса, затем оно сменяется хмуростью, пока Сав рассказывает ему в деталях о том дне. Он объясняет ему очень доходчиво, что мы не пара, но из-за моей ошибки Стан, мало того, что привязан ко мне, но ещё и может умереть, когда умру я.
— Если, — автоматически произносит Томáс. Я удивлённо приподнимаю брови. — Если она умрёт. Немного позитивного мышления не помешает.
— Вы правы, пастор. В общем, вот так обстоят дела. Мы ищем сейчас то место, где это случилось, чтобы как-то решить эту проблему. Ни один наш источник не помог нам. До этого никто не разрушал связь влюблённых.
— Получается, что Стан невольно привязан к Флорине?
— Да, именно так. И все его поступки продиктованы требованием его крови следовать постулатам влюблённых. Но по факту, он не влюблён в Её Высочество. Он просто очень хороший друг, который заботится о ней.
— Ага, если не считать его порновидений, из-за которых он бесится, избегает меня и злится, — бубню я.
— Ваше Высочество, зачем? — Сав издаёт обречённый стон. — Зачем изводить пастора, он и так услышал невероятную информацию, а теперь будет ещё и ревновать. Это не поможет делу.
— Что за порновидения? — повышает голос Томáс.
— Чёрт, само вырвалось, — виновато улыбаюсь я.
— Что за порновидения? — ещё громче спрашивает Томáс.
— Ну, это такие картинки, которые внезапно появляются в голове Стана. Они… хм, немного пошлые, — мнусь я.
— Насколько пошлые?
— Да, боже мой! — Сав поднимается с дивана и тяжело вздыхает. — Стан видит в своей голове моменты, когда он занимается любовью с Её Высочеством. Эти видения полны любви и страсти, похоти и желания. И именно в них Её Высочество кусает его, а он её. У нас обмен кровью во время соития означает тот же ритуальный обет, который нечаянно дали Её Высочество и Стан, но без любви. А также эти видения докучают Стану, он видеть их не хочет, и это не его видения. Это чужие, потому что после подобных видений, а они бывают у некоторых вампиров, они возвращаются в реальный мир жаждущими соития, то есть возбуждёнными. И по нашим выводам, мы поняли, что это не касается Стана, но касается Её Высочества. А если учесть, что вы, пастор, и есть возлюбленный Её Высочества, а она ваша, то я делаю вывод, что в видениях Стана вы, пастор. Именно вы. И вы обращены. К тому же моё мнение такое, что Стан стал проводником между вами обоими. Так как в Стане есть кровь Её Высочества. А Её Высочество потеряла силы и не может владеть именно вампирской частью своей крови, то за неё это делает Стан, когда приближается к вам, пастор. Видения Стана начались как раз после совершенного ими ритуала, затем утихли и вернулись в тот момент, когда Стан прилетел сюда, и стал ближе к вам, пастор. Конечно, здесь уже напрашивается общий вывод — пастор и есть лекарство для вас, Ваше Высочество. Вам нужно обратить его и заключить союз, тогда вы вернёте себе свою сущность, как и мир будет в спокойствии.
Сав замолкает и бросает взгляд на потрясённого Томáса. Мне его даже жаль, столько новостей и ещё новых возможностей для него.
— Пастор…
— Нет, — Томáс поднимает палец в воздух, размахивая им. Он открывает и закрывает рот, словно хочет что-то сказать, но забыл, как это делается. Он смотрит на меня и тычет в меня пальцем, а потом на Сава. А затем просто разворачивается и уходит на второй этаж. Через минуту хлопает дверь.
— Ну и ладненько. Всё, кажется, прошло отлично, — улыбаюсь я.
Сав дарит мне осуждающий взгляд.
— Что? Он же отойдёт от шока, и всё будет хорошо. Это просто первая реакция.
— Да, это первая реакция, но у вас самой куча проблем. Нет сил, правда? И я ничего не знал? Я ваш врач, а вы всё от меня скрывали. Всё, Ваше Высочество.
— Ну, так получилось, и я… хм, думаю, пойду. Томáс не в духе, как и ты, Сав. Так что я оставлю вас немного остыть, — поднимаюсь с дивана и натягиваю улыбку.
— Ваше Высочество, всё очень серьёзно!
— Знаю, но что я могу сделать? Не могу же я пойти к нему и сказать, что я всё знала, просто молчала, чтобы не создавать проблем.
— Так вы и о нём знали?
— Ну он же мой возлюбленный, так что, да, знала. Но вот то, что видения Стана — это мои видения с ним не подозревала. Хм, а если это его со мной?
— Он не вампир.
Ох, точно. Сав же не знает. Но вот я знаю. Томáс вампир, и это могли быть его видения, но вряд ли. В крови Стана есть только моя кровь, но никак ни Томáса. Чёрт. Жаль, что я не вижу этих картинок. Было бы намного проще.
— Но я была очень терпеливой. Я же не наседала на него, а дала ему время привыкнуть. И уж точно я не собиралась спать с ним, Сав. Я умираю.
— Рядом с ним нет. Думая о нём, нет. Желая его, нет. Он ваше лекарство.
— Порой цена за лекарство слишком высока, Сав. Останьтесь с ним и поговорите, а я поеду домой. Вряд ли теперь он захочет меня видеть. Ну или я просто сбегаю, потому что мне рано умирать, ещё не решила все вопросы с завещанием и разные другие. Так что, удачи. Завтра всё расскажите.
