Ненавижу тебя! — выплевываю в самодовольное лицо Князева и с горьким удовлетворением вижу, как оно каменеет.
Проиграв желваками, он криво усмехается.
— Спасибо, я тебя тоже люблю, маленькая.
— Думаешь, что вот так ты сможешь остановить меня? — не унимаюсь я. — Ошибаешься! Теперь я только еще сильнее убедилась в том, что развод неизбежен!
— Развода не будет.
— Ага, мечтай! Сейчас заявление наверняка можно и онлайн подать, так что твой сейф мне не помеха, понял? И вообще не обязательно только паспорт предъявлять для удостоверения личности...
— Твой снилс тоже в сейфе, если что. Как и все документы, которые ты в сумке оставила после выписки из роддома, — Князев засовывает руки в карманы брюк и пару мгновений перекатывается с пятки на носок, словно в раздумьи, продолжать разговор или нет. И всë-таки добавляет жестче: — Это на тот случай, если в твою нервную головку придет «светлая» мысль сбежать из дома. Не вздумай, Даш... просто не вздумай. Ты не справишься одна с маленьким ребенком! Не дури, ладно? Для твоего же блага... я просто не позволю тебе сбежать ни с ним, ни без него. Он и мой сын, если забыла! Прими это как факт... милая.
— А если не приму? — вызывающе вздергиваю подбородок. — Ты меня посадишь на цепь, как рабыню Изауру? Я не твоя собственность, Влад!
— Ты моя жена, — сужает глаза Князев. — Это ничего для тебя не значит?
— Да, жена. Которая тебя презирает и ненавидит! — бросаю я, страстно желая хоть как-то его ранить за то, что он превратил мою жизнь в сплошное грязное недоразумение. А потом мстительно возвращаю его же слова: — Это ничего для тебя не значит..?
Ноздри мужа подрагивают и раздуваются. И снова играют на каменно-красивом лице желваки — верный признак клокочущего внутри него бешенства.
— Что ж, значит, ты по-прежнему испытываешь ко мне сильные чувства, — в конце концов скупо комментирует он. — Это лучше, чем равнодушие. А от ненависти до любви... сама знаешь.
Я демонстративно скрещиваю руки на груди, давая понять, что не согласна с утверждением. Князев отводит глаза, потом шумно вздыхает и качает головой.
— Поеду в офис. Избавлю тебя временно от своей компании... дам время всë обдумать. А вечером обсудим, как обеспечить тебе спокойствие, уединение и комфорт, хорошо? И не злись за документы. Я просто не хочу, чтобы ты угодила в жесткий бытовой переплет, а без них у тебя не будет искушения сбежать.
— Да неужели? — угрюмо фыркаю я.
— Однозначно. Ты же знаешь, без бумажек у нас человек не человек, а... беспомощная букашка, — Князев пожимает плечами и направляется к выходу, и только на пороге задерживает на мне долгий прощальный взгляд. — Надеюсь на твое благоразумие, Даш. До вечера.
♀️Глава 36. Психушка по тебе плачет!
После ухода Князева несколько минут я мечусь по спальне, как дикий зверëк в клетке. Наглость мужа так сильно меня выбесила, что успокоиться удается не сразу.
Не хочу оставаться в доме, где за право быть хозяйкой в семье надо без конца бороться с собственным мужем и свекровью.
Пусть идут на хрен! Оба! В конце концов документы можно и восстановить. Хотя это и потеря времени...
Устав ходить туда-сюда, я плюхаюсь на край роскошной кровати и снова принимаюсь гипнотизировать напряженным взглядом сейф. Его содержимое так близко и в то же время так недосягаемо! Прямо как та денежно-вещевая заначка в камере хранения, которую я готовила для импульсивного побега незадолго до столкновения с Нонной...
Воспоминание об этом приходит словно озарение.
Я застываю с колотящимся сердцем, сосредоточившись на нем, как утопающий при виде соломинки. Вот оно! Не понадобилось тогда — значит, пригодится сейчас.
Там есть необходимый минимум вещей для меня и ребенка... небольшая, но приличная сумма наличных... дешевый мобильник с новой сим-картой... Вот только с документами неувязочка.
Я сощуриваюсь, внимательно глядя на сейф.
Хм... а почему бы не взять его с собой?
Габариты у домашнего мини-сейфа небольшие, вес примерно килограммов двадцать... вполне себе поместится во вместительный рюкзак, который Князев купил для семейно-романтических выездов в туристический кемпинг. А проблему с его вскрытием я решу как-нибудь потом, когда окажусь подальше отсюда. В старом бабушкином доме, про который Князев ни сном, ни духом.
Да, да, да! Это самый короткий путь к свободе от тоталитарного и лживого семейства Князевых, в которое меня угораздило войти сослепу. Да уж, через розовые очки наивной влюбленной дурочки много чего не разглядишь на свою голову. Да что уж теперь об этом переживать... проехали уже!
Я порывисто вскакиваю, переполненная новой надеждой.
Рюкзак лежит там же, где и остальное неповседневное барахло. В дальнем шкафу гардеробной. Я вытаскиваю его на свет, прикидывая размеры, потом иду примерять к габаритам сейфа и удовлетворенно киваю. Глазомер не подвел!
Теперь надо потихоньку собрать вещи и сочинить для мужа достаточно доходчивую объяснительную в записке, чтобы он понимал — со мной и сыном всë в порядке,иначе с него станется на волне стресса допустить версию с похищением или несчастным случаем...
А я не настолько ненавижу его, чтобы мучить подобного рода бесчеловечной неизвестностью.
Спускаю рюкзак в прихожую не без труда и с шумным выдохом разгибаюсь. Поясница слегка ноет. Позади раздается шорох неторопливых шагов.
— Ты чем это с утра пораньше занимаешься, Дарья? — укоризненно интересуется Ада Адамовна в черном шелковом халате до пят. — Бросила моего внука без присмотра! Что за мать ты такая?
— Он спит, — спокойно говорю я и обхожу свекровь по дуге, чтобы вернуться в детскую.
Но не успеваю сделать и нескольких шагов, как слышу вжик молнии, и оглядываюсь. Блин, ну что за пронырливая женщина!
Ада Адамовна активно шебуршит в оставленном мной рюкзаке без малейшего стеснения и при виде маленького металлического сейфа внутри потрясенно ахает:
—
