Но для защиты этого идеала Штейнгель не отказывался и от борьбы. В частности, свои воспоминания о ссылке, о товарищах он сВ ноябре 1860 г. В. И. Штейнгель писал о каком-то своем труде П. В. Анненкову8. Еще прежде два его сочинения были напечатаны в 1-м «Историческом сборнике Вольной русской типографии»9. Вряд ли они попали туда без согласия самого декабриста. читает нужным и полезным поместить в русской или заграничной печати.
Михаил Иванович Семевский часто встречался с ним в конце 50-х — начале 60-х годов. «В детстве я не раз видел В. И. Штейнгеля у моего брата Михаила», — вспоминал известный историк Василий Иванович Семевский10. Материалы, которые приходили из Селенгинска от Михаила Бестужева, поступали к Штейнгелю «на просмотр».
Я думаю, что Штейнгель сначала переслал в Лондон свое письмо Николаю и записки о сибирских губернаторах (весьма вероятно, что они находились в составе посылки М. И. Семевского, попавшей к Герцену, как отмечалось в главе VII, летом 1859 г., за несколько месяцев до выхода 1-го «Исторического сборника Вольной типографии»)11. Летом же 1861 г., безусловно с ведома Штейнгеля, в Лондон попал также его рассказ о Колесникове и других оренбургских заговорщиках.
Вероятный способ этой передачи должен быть уже ясен читателю: от Бестужева и Штейнгеля к Семевскому, от него к Гербелю (вероятно, через посредство Ефремова, см. ниже), от Гербеля к Герцену и Огареву.
Как видим, Владимир Иванович Штейнгель, приближаясь к 80-летнему возрасту, тоже помогал как мог Вольной печати Герцена и Огарева.
Прожил он еще недолго. Некролог, появившийся в газете «Современное слово», был написан М. И. Семевским и, даже изуродованный цензурой12, был хорош и смел, особенно для «осенней погоды» конца 1862 г. В нем были слова: «В. И. Штейнгель — человек, боровшийся со злом и неправдой, всю жизнь терпевший страдания…»13
Почти через полвека Василий Иванович Семевский опубликовал всеподданнейший доклад, извещавший царя, что 30 сентября 1862 г. на похоронах Штейнгеля М. И. Семевский, П. Л. Лавров и еще два других лица требовали, чтобы им было дозволено нести гроб декабриста на руках, сын же Владимира Ивановича Штейнгеля генерал-майор Штейнгель беспокоился и все уговаривал их удалиться.
На всеподданнейшем докладе была пометка о том, что П. Л. Лавров и «двое других» (понятно — в том числе М. И. Семевский) «уже известны». Царь написал на докладе: «К вящему соображению»14.
* * *
Второй «Рассказ о временах Николая I» очень похож на первый.
Снова 1827 год (только на этот раз — Москва). Снова несколько очень молодых людей. Трое братьев Критских (Петр — 21 год, Василий — 17 лет, Михаил — 18 лет) и несколько их товарищей.
Снова тайное общество: наивные мечтания о коренных переменах, планы заговора, даже мысли о цареубийстве.
И снова быстрое разоблачение заговорщиков и жестокая расправа.
Через 45 лет после появления этого рассказа в «Полярной звезде» М.К..Лемке опубликовал в журнале «Былое» более подробное изложение всего дела Критских15, сопроводив его следующим важным примечанием:
«Все нижеизложенное заимствовано мною из двух дел архива бывшего III отделения <…>. Гораздо короче и не везде верно дело братьев Критских изложено было в VII книжке, выпуск 1-й, „Полярной звезды“ Герцена ныне здравствующим П. А. Ефремовым»16.
П. А. Ефремов в 1906 г., видно, уже не опасался наказания за связь с Герценом. М. К. Лемке, наверное, сделал свое сообщение с согласия самого Ефремова, с которым, как отмечалось выше, переписывался и беседовал о делах давно минувших дней.
Как получил Ефремов материалы о деле Критских — добыл ли их в архиве самолично или у кого-то переписал, — сказать пока невозможно.
Автор «Критских» пишет в одном месте: «Салтанова <одного из замешанных по делу Колесникова и др.> привезли в Оренбург на службу. Военный губернатор, известный из предыдущей статьи Эссен, понял это выражение так: он определил Салтанова на службу рядовым, и этот был более полугода солдатом…» (ПЗ,VII-1,105).
Видимо П. А. Ефремов, отправляя в Лондон рассказ о Критских, был уже знаком и с рассказом Штейнгеля о Колесникове.
Это не удивительно и только лишний раз показывает, что М. И. Семевский и П. А. Ефремов, подготавливая посылку для «Полярной звезды», действовали заодно (кстати, оба имели в то время доступ к различным секретным архивам).
* * *
Третий и последний рассказ о николаевских временах — «История братьев Раевских».) История представлена в «Полярной звезде» в виде двух документов…
Сначала документ официальный^ утвержденный Николаем I, который 23 ноября 1827 г. был напечатан в «Московских ведомостях» и других газетах. Это предписание правительствующему сенату управляющего министерством юстиции А. А. Долгорукова по делу братьев Раевских (ПЗ, VII-1, 107–109).
Затем документ нелегальный: «Замечания, написанные* в 1849 году», в которых неизвестный автор, разбирая по пунктам официальный документ, показывал его лживость и неосновательность (ПЗ, VII-1, 109–111).
Речь шла о майоре Владимире Федосеевиче Раевском, «первом декабристе», поэте и друге Пушкина, который был заключен в крепость еще задолго до 14 декабря 1825 г., а также о его младшем брате корнете Григории Раевском, брошенном в крепость за участие в заговоре и сошедшем с ума. Большую часть официального документа занимало перечисление прегрешений майора Раевского перед правительством и приговор: «Лиша чинов, заслуженных им, ордена св. Анны 4 класса, золотой шпаги с надписью за храбрость, медали в память 1812 года и дворянского достоинства, удалить как вредного в обществе человека в Сибирь на поселение» (ПЗ, VII-1, 108).
Через двенадцать лет после появления этих документов в «Полярной звезде» они были опубликованы Евгением Ивановичем Якушкиным в 3-й книге «Русской старины» за 1873 г. В архиве Якушкиных хранится тот же текст, переписанный рукою Е. И. Якушкина17.
Сравнение публикации Е. И. Якушкина с текстом «Полярной звезды» доказывает, что оба документа весьма родственны и в основном совпадают дословно. Однако публикация Якушкина ясно открывает автора «Замечаний», написанных в 1849 г. Этим автором был не кто иной, как сам Владимир Федосеевич Раевский. Почти во всех случаях, где в «Полярной звезде» он упоминается в третьем лице, в «Русской старине» — первое лицо.
Вот примеры:
«Полярная звезда» Название раздела:
Список и публикация Е. И. Якушкина Название раздела: 1. «Заметки Раевского, написанные им в Сибири в 1849 году» 1. «Заметки Раевского, написанные им в Сибири в 1849 году» 2. «
20 лет прошло с того времени, как майор Раевский предан был суду. 20 лет назад говорил он, что прописей никаких не было, и через 20 лет повторял то же <…>18.
Раевский с клятвой повторял всегда, что Таушев19
ни в чем не виноват…» 2.
«20 лет прошло с того времени, как я предан был суду, 20 лет назад говорил я, что прописей никаких не было, и через 20 лет повторяю то же <…>. Я с клятвой повторял, что Таушев ни в чем не виноват…» 3.
«Но каково было удивление майора Раевского, когда он узнал, что брата его привезли в крепость Замосць, посадили в карцер на одном коридоре и что он с ним ни явно, ни тайно видеться не мог, потому что Григорий <Раевский> был лишен ума». 3.
«Но каково было мое удивление, когда я узнал, что брата моего привезли в крепость Замосць, посадили в карцер на одном коридоре и что я с ним ни явно, ни тайно видеться не могу, потому что Григорий Раевский был лишен ума».
Список Е. И. Якушкина был, очевидно, точной копией того документа, которым В. Ф. Раевский обосновывал недоказанность обвинений и незаконность приговора.
Можно предположить, что Раевский, как и многие его товарищи по ссылке, передал свои записи именно Е. И. Якушкину для дальнейшего распространения. Надо ли повторять, что собрание декабристских материалов Е. И. Якушкина было уникальным, а доверие к нему всех декабристов — неограниченным? О том, что он обладает достоверным списком «самозащиты Раевского», Е. И. Якушкин известил в 1871 г. М. И. Семевского, который отвечал 25 февраля 1871 г.: «Искренне благодарю вас за сообщенную выписку о Раевских. Несмотря на то, что об этом интересном деле уже было напечатано за границей, кажется в „Полярной звезде“ 1862 г., тем не менее я непременно со временем, при удобном случае, помещу в „Русской старине“ ваше сообщение»20. В 1873 г. Якушкин уже мог свободно публиковать полный текст замечаний Раевского, не боясь повредить их автору, который скончался в 1872 г. Однако в 1861 г. еще следовало принять меры предосторожности, и поэтому перед отправкой документа в Лондон Е. И. Якушкин (или кто-либо из его друзей) заменил в «Замечаниях» Раевского первое лицо на третье, так что могло создаться впечатление, будто их писал и не В. Ф. Раевский.
