Поэтому я не стал суетиться, а плюхнулся в кресло и, взяв со стеклянного журнального столика пульт телевизора, нажал кнопку включения. Настенный экран (плазменная панель площадью примерно два квадратных метра) полыхнул голубым пламенем, и из скрытых колонок бухнул оглушительный рок. Концерт «Металлики», по-моему. Самое подходящее зрелище для двух часов ночи.
— Да ты с ума сошел! — взорвалась дама в халате, пытаясь вырвать у меня пульт. — Через несколько секунд он будет здесь! И тогда нам — конец!.. Тем более что в последнее время он что-то заподозрил... Алик, ну перестань выделываться, как муха на стекле!
Я внимательно посмотрел на нее.
Помятое лицо с остатками былой роскоши в виде смазанной помады. Пятна от туши под глазами и комочки пудры на дрябловатых щеках. Шея с намечающимся двойным подбородком. Растрепавшиеся словно от сильного ветра волосы, крашенные в какой-то сиреневый цвет.
И эту женщину я еще недавно любил и ласкал?!
— Успокойся, пусик, — небрежно обронил я, убавляя громкость телевизора. — Ничего твой Стрекозыч нам не сделает. Подумаешь, поорет немного!.. Во всяком случае, удирать от него голышом по кустам я не намерен. И что ты так разнервничалась? В крайнем случае, даст он тебе развод, и все. Ну а мне, естес-но, набьет морду. Хотя еще посмотрим, как у него это получится.
— Что-о? — Рот, похожий на кровавое пятно, открылся на ее бледном лице сам собой. — Ты что — серьезно? «Развод»! Да он же...
В это время через приоткрытую дверь откуда-то снизу донесся звук отпираемого замка, и мужской густой голос громки осведомился:
— Рая, ты еще не спишь?
— Нy, все! — драматическим шепотом сообщила мне Рая. — Теперь ты отсюда не выйдешь!.. — Лицо ее исказилось в просительной гримаске. — Пожалуйста, спрячься в шкаф! Ну, я очень тебя прошу, Алик! Ты же у меня — самый лучший и любимый! Если тебе на себя наплевать, то меня хотя бы пожалей!..
Она настойчиво выталкивала меня из насиженного кресла.
A за дверью уже слышались шаги.
Что-то во мне дрогнуло. Действительно, и как я об этом не подумал? Мне-то что, если даже муж этой Раи решит выбросить меня в окно или пристрелить на месте? Благополучно отправлюсь в мир иной — но не в том значении, которое обычно придается этому словосочетанию, а в другом — а ей на это нельзя надеяться. Будет ползать в ногах у своего Стрекозыча, вымаливая прощение, но получая лишь удары и оскорбления.
— Ладно, — сказал я, одним движением оказавшись на ногах. — Притворимся молью-мутанткой.
Шкаф здесь был встроен в стену. Не шкаф, а целая кладовая, завешанная шеренгой платьев, юбок, блузок и прочих бабских нарядов. Я сел на корточки так, чтобы меня скрывали шубы и длинные кожаные плащи, а ноги замаскировал какой-то тряпкой.
В шкафу было темно, но звукоизоляция отсутствовала, и я услышал, как все тот же мужской баритон спросил:
— А че эт ты тут дурью маешься среди ночи? И с каких пор тебе стал нравиться этот грохот?
— Что ты, Вовик, — проворковал голос Раисы. — Мне он совсем не нравится, просто ничего путного по телевизору больше нет, а мне что-то не спится... А ты как съездил? Все нормально?
— Нормально, — со странной интонацией ответил Стрекозыч. — Все нормально, Рая. Только есть одна проблемка...
— Какая, Вовик?
— Да жена мне изменяет, — все так же спокойно сказал мужчина, и тут вдруг послышался звук резкой оплеухи. — Стерва!.. Где он, говори! Где?! Убью, потаскуха ты грязная!
Что-то загремело, словно отодвигали тяжелую кровать, потом послышался визг Раи:
— Кто тебе такое сказал, Вовик? Как ты мог подумать?.. Ты что — с ума сошел?
— Не придуривайся, ты ведь и так дура, — перебил ее мужской голос. — Думаешь, я — тоже дурак? Не-ет, ошибаешься, моя ненаглядная! Не зря я специального сыщика нанимал, не зря! Он-то мне и позвонил в казино. И все рассказал — и как вы в ночной клуб ездили, и как сюда потом приехали!.. Так что этот гад — еще здесь, не мог он никуда уйти, потому что я своих ребят заранее отправил сюда в засаду, и мимо них он бы не прокрался! Да выключи ты эту балаболку!
Наступила тишина — как удар по ушам после гремящей музыки. И теперь отчетливо было слышно, как в комнате вякнуло что-то металлическое.
И тут же Рая заголосила жалобно:
— Вовик, не надо! Вовик!.. Только не стреляй! Я тебе всё скажу, все, только не делай этого!..
— Ну? — сердито сказал муж. — Выкладывай.
— Все началось недавно... пару недель назад... И я не виновата, Вовик, он сам... он меня изнасиловал, понимаешь? Ты в тот вечер послал его отвезти что-то домой, а когда я открыла дверь, он набросился на меня, как зверь, и... Я сопротивлялась, царапалась, но ты же знаешь, какой он здоровый!..
— А почему мне сразу не сказала? Я бы разобрался с ним как положено...
— Я боялась, Вовик, честное слово, боялась! Он ведь пригрозил мне, что если я проболтаюсь... Он сказал, что тогда милиция получит все материалы про вашу компанию... И мне ничего не оставалось, кроме как попытаться спасти тебя...
— Ах, так он еще и стукач, значит? — взревел раненым зверем Стрекозыч. — А ты с ним, выходит, спала?! И принимала его в мое отсутствие! И поила кофе, коньяком — моим кофе и моим коньяком!.. А мне — ни слова, ни полслова?.. И ты думаешь, я куплюсь на эту лажу?
Выстрел прогремел неожиданно, и я вздрогнул. Потом еще один, и еще. Одновременно с этим послышался звук падения тела.
И сразу стало тихо.
Потом мужчина процедил сквозь зубы:
— Сдохни, с-сука!
Ну, что ж, пора и мне получить пулю между глаз.
Я открыл дверь шкафа и, путаясь в шубах, шагнул в комнату. После тьмы свет ослепил меня на какое-то мгновение, но я успел заметить в трех шагах от себя коренастого и очень морщинистого мужчину лет пятидесяти, с причёской ежиком, в сером костюме и с пистолетом в руке.
Рая лежала ничком у его ног, и полы ее халата распахнулись, обнажив целлюлитные бедра. На ковре под телом расалывалось темно-бурое пятно.
Увидев меня, мужчина вздрогнул и вскинул ствол в моем направлении.
— Я знал, что ты прячешься где-то здесь, — почти спокойно сказал он. — На колени, падла!
— Перебьешься, — сказал я ему в тон. — Думаешь, я ее действительно насиловал? Да твоя сучка сама на мне висла, как бусы! Хотя я ее трахал — не отрицаю. Много раз. И совсем недавно, прямо здесь, — я кивнул на развороченную постель. — Она аж стонала от наслаждения, представляешь!
Все это я говорил с одной-единственной целью: заставить его потерять над собой контроль.
На какое-то мгновение лицо мужчины застыло, как маска, но выстрела так и не последовало.
— Ах ты, щенок! — прошипел он сквозь зубы. — Я же взял тебя на работу, я платил тебе неплохие бабки, а ты решил использовать меня по полной программе? Что там эта тварь бубнила насчет какой-то твоей закладухи?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
