— А больше от того проповедника ничего не осталось? — вклинилась в разговор Юлька.
— Было несколько монет, очень странных из бумаги и из металла.
— А где они?
— Бумажки сожгли, а монетки отец мне оставил играть. Как напоминание о том, что вредные идеи иногда опаснее меча.
— И где монеты сейчас?
— Они потерялись. Хотя… одна должна быть у капитана.
Я вздернул в удивлении брови.
— Когда я был маленьким, он учил меня мечу и прочим премудростям. И тогда я наградил его. Пробил монетку и наградил…
Позвали капитана Лоше. Тот сильно удивился нашей просьбе, но сходил и принес «награду». Охренеть! 5 рублей 2001 года. Мы с Юлькой переглянулись.
«Все страньше и страньше!». И страньше не то, что монетка дорогая, а то, что она 2001 года. Временной интервал попадания сюда сильно сужается. И мало того, получается, что тут есть поблизости портал. Портал, нуль-транспортер, рабочий репликатор… как не назови есть устройство переноса. И оно ещё десять лет назад работало. Хотя репликатор вряд ли. Что-то там по энергии не то и Нона об этом бы знала. А вот, пожалуй, какой-то портал «чужих» вполне может быть. Вот ведь хрень!
— А что часто тут попадаются такие странные проповедники или может странные люди?
— Бывает… В последний раз такого забрали орденские братья. Строго приказано задерживать таких и сообщать о них.
— А что за Орден? И кстати где ваш священник — что-то я его не вижу?
— Отец Арчибальд в деревне. Провожает в последний путь старосту. Тот поранился на охоте и сгорел за пару дней от лихорадки. А вот про орден я даже и не знаю, что сказать?
— Вы понимаете Нико, вот какая штука я о вашей местной политике только и знаю, что она есть. Вы уж расскажите мне о ситуации в целом. Мне вообще эту планету — отдали в лен.
Надо было видеть его глаза в этот момент. Но удивление прервал забытый мной повар. Он, увидев какого-то «гопника» тащившего бочку мимо него, заорал:
— Ты куда это масло тащишь, отрыжка коровья?! Вам вина бочку выдали, а не масла! Ну-ка отнеси на место!!!
«Надо же какой профессионал? Ему тут может «вышак ломится», а он про службу не забывает. Орел!», — мельком подумал я, а вслух высказал совсем другое:
— Вот и наш последний осужденный. Совсем я про него забыл. Иди сюда, шахид-неудачник. (Шахид было произнесено естественно по-русски).
Он подошел. И сделал предельно невинную рожу паскудник. Настроение у меня было хорошее, убивать я его не собирался, а чем наградить, пока не придумал. А он заслужил! Хрен теперь Чика, куда сунется — без разведки. Уж я постараюсь! Постебаюсь всласть, чтоб он покрепче это запомнил — сливоносец! И решил я приколоться.
— Ну что ж, самое малое чего ты заслужил — петля. А вот чтобы помнили про мою доброту, я выполню последнее твое желание — если это в моих силах или в моей власти. Любое. Думай. Только недолго.
— А ежели не сможете, Ваша Милость?
— Ну, если не смогу, — я картинно развел руками, — то помилую.
Вспомнив короля из «Обыкновенного чуда», я добавил:
— Кубок вина и палача! Вино — мне, остальное — ему.
Думал повар недолго.
— А можно я прошепчу желание вам на ухо? — внезапно попросил он.
— Давай! — я заинтересовался.
Он подошел, наклонился и прошептал… Все с нескрываемым интересом смотрели на меня. И барон, и Юлька, и палач, и даже воины — только те украдкой. Я почесал в затылке и скомандовал:
— Развяжите его… — он свободен! И от меня ещё жалуешься монетой. Подойдешь за ней к господину Пассу, он выдаст. Иди.
Я основательно и смачно отхлебнул вина — все заинтригованно смотрели на меня. Первой не выдержала Юлька:
— И чего же он пожелал?
— То, что точно могу сделать — но не стану.
— Терновский! Не тяни — говори. Так что он пожелал?!
— Он попросил меня поцеловать его…
— Поцеловать?! — изумление у Юльки… да и у всех остальных было неподдельным.
— Ага. Он попросил его поцеловать в те уста, которыми он не говорит по-антагски… — сообщил я с абсолютно каменным лицом.
Секунда у присутствующих ушла на осмысление моего ответа — потом грянул здоровый такой смех. Даже не смех, а скорее ржание и я почувствовал, что лёд между мной и всеми присутствующими, был сломан. Они, от души смеясь, принимали меня в свои — в нормальные люди. За эдакую шутку я отпустил наглеца, вместо того, чтобы тут же вздернуть… А повар? Повар — становился героем.
Что он просил на самом деле, я никому не скажу. Да это никому и не интересно. А вот то, что современная молодежь не читает классики — того же Шарля де Костера. Это… это — плохо. Потому что «Пепел Клааса стучит» и «в мое сердце!». Так то!
Наслаждаясь хорошим днем, я продолжил беседу с бароном и узнал много интересного.
Странные люди появлялись. Но вот поскольку тут все время шла война, то странными воспринимались только блаженные. Остальных, как правило, тут вешали не заморачиваясь. Непонятно, но ладно. Орден был. «Орден Света». (Название непременно должно быть самым звучным и манерным). Воинствующие попы. То ли местная инквизиция, то ли военный орден — я пока не очень разобрался. С железом тут конкретный напряг. Дорогое оно и мало. Есть медные рудники, добывают уголь и свинец. Есть местная «Зона» или «Руины». То место где лазят местные сталкеры. Как же без этого? Вот же мир. Не так уж не правы были разные писатели, описывая фэнтезийные миры. Только вот магии тут нет. Есть на уровне преданий и легенд. И мы как раз и есть для местных — могучие маги из прошлого. Охренеть.
Пока мы беседовали, выкатили обещанную мною бочку вина. Стали жарить и парить. Вокруг царила атмосфера праздника. На меня глядели с уважением и доброжелательностью. Надо же? Отними у человека все, а потом верни обратно и уже благодетель. А если пообещать ещё чего типа «светлого будущего» так вообще — отец родной. Вот ведь люди. Ничего не меняется. Как велись люди на разную туфту и кружева словесов — так и ведутся. Не так уж не правы церковники с их лозунгом: «Судите по делам его». Отче вон времени не теряет — уже проповедует десятку воинов что-то. Судя по его одухотворенному лицу, нашел благодатную почву для божьего слова. Ладно, дать людям — Веру… это тоже дорогого стоит.
Кстати, причина нелюбви к папе оказалась банальна как мир. Папа — решил, что наследником будет сводный брат барона. А сам барон — был бастардом. О как. Он и был наследником, пока не появился — законный сын. На это наложилась несчастная любовь. За барона выйти это одно, а вот за нищего совсем не то. Тем не менее, барон к его чести держался молодцом.
Проснувшись с утра, я поразился только одному — голова у меня не болела. Совсем. И вчерашнее припоминалось без труда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
