случая купил себе жутко дорогую мужскую туалетную воду. Ненавязчивый, еле уловимый запах дорогого парфюма должен был продемонстрировать мой вкус. Я приготовил скромный, но изысканный букет цветов для матери Ирины. Я помнил, она сейчас в трауре.
Жутко боялся встречи с отцом Ирины. Но я, похоже, произвел на него приятное впечатление. Не стесняясь, рассказал все о своей матери и о себе. Рассказал так, чтобы они поняли, да, я – бедный, но – упорный, перспективный, и я могу много достичь в этой жизни исключительно своим умом и способностями. После ужина все перешли на веранду. Вечер был теплый и тихий. Из деревни принесли парное молоко. Отец Ирины в знак расположения ко мне предложил присоединиться к ним. Мы по-семейному сидели за большим круглым столом и пили молоко.
– Как вы, молодежь, относитесь к Сталину? – неожиданно спросил меня отец Ирины.
– Сталин – это целая эпоха в жизни нашей страны. Ее нельзя смахнуть, зачеркнуть одним движением руки, как бы ни хотелось некоторым…
Мы на равных беседовали с Юрием Геннадьевичем. Ирина смотрела на меня счастливыми глазами. А я молился и благодарил Господа про себя: «Боже! Неужели у меня получилось! Благодарю тебя».
Горины уехали в Москву. Мне было дозволено проводить их до вокзала.
После отъезда Ирины мир опустел для меня. И солнце светило не так ярко, и все было не так: померкли все краски знойного лета. Я сходил с ума без нее. Оказывается, я и не понял, как эта девочка вошла в мое сердце. Любовь не спрашивает разрешения, она приходит к нам. без стука и заполняет собой душу. Я влюбился. Только после ее отъезда я понял, как сильно я полюбил Ирину. Понял, что мне не нужен ее влиятельный отец. Пусть бы весь мир разрушился, а мы бы с ней сидели вдвоем в шалаше, и я бы был безумно счастлив.
Я сидел безвылазно в своей комнате, я никого не хотел видеть. Однажды встревоженная мать выгнала меня прогуляться по поселку. Я шел, куда глаза глядят, и столкнулся с Медведевым.
– Здравствуй, сынок, – вежливо поздоровался он. – Скучаешь? Хорошая девочка, перспективная.
Я развернулся и побрел домой.
Дома у нас была гостья – Карина. Они беседовали с матерью. Я сел на веранде, чтобы они меня не видели. Не хотелось встречаться с Кариной.
Оказывается, отец Карины писал ей письма. А баба Марина прятала их, и только, умирая, отдала их внучке. Карина сомневалась, стоит ли ей ответить на письма.
«Конечно, напиши ему. А что сидел, так все мы не без греха. А тебя не забыл он. У каждого из нас своя судьба. Не сложилось у него. Кто знает, может и поможет он тебе. Одна ты осталась». – Советовала мать Карине.
Ирина поступила в МГИМО, кто бы сомневался в обратном, с такими связями. Мы встретились с Ирой в первый же вечер, как она приехала. Мне хотелось плакать от счастья, что я снова увидел ее. Я держал ее за руку, чувствовал аромат ее тела. Если бы она мне приказала, то я бы умер за нее, не задумываясь.
Неожиданно к ним на дачу переехала жить Карина. То ли совесть у матери проснулась, то ли еще что произошло в их семье. Но Карина стала жить с ними, как полноправный член семьи. Ей накупили нарядов. Она сделала прическу, как у Ирины.
Карины я не стеснялся, она была мне как сестра. Карина повеселела, как переехала к матери. Из разговоров я понял, что Карина погостит у них до осени, а там снова заселится в общежитие техникума.
Однажды Юрий Геннадьевич пребывал в дурном расположении. Мы сидели на веранде втроем и слушали музыку. Девочки смеялись и дурачились. Неожиданно отец Ирины пригласил меня в свой кабинет на втором этаже. Едва я вошел в дверь, как он бросил мне в лицо синюю папку с бумагами:
– Читай!
– Что это?
– Документы по делу об изнасиловании и убийстве Ларисы Ивановны Приходько. Их изъяли из дела, а делу дали другой ход. Читай, читай, говнюк! Ты же юрист будущий. Обрати внимание, на показания обвиняемых. Сначала им показалось, что их было пятеро. Показалось! Но потом они, как бы осмотрелись, и поняли, что их четверо! А показания свидетельницы Молочаевой Валентины Петровны? Валентина Петровна до ночи искала в лесу пропавшего поросенка. Она выходила из леса, как раз когда вы били гражданку Приходько. И ты был среди них! Не от твоего ли удара умерла Лариса Приходько?
– Нет, это не я. Мы действительно встретились в тот вечер с Николаем Шумиловым на танцах, но мы только поговорили. Мы даже немного вместе прогулялись по улице. Но я не причастен к тому, что произошло далее.
– Так. Я не буду добиваться пересмотра дела. Что случилось, то случилось. Но если ты еще раз подойдешь к моей дочери, я тебя в порошок сотру. Будь уверен, я добью тебя документами из этой папки. А папка полежит пока у меня в сейфе. Да, и как-то понятно и вежливо обоснуй для Ирины ваш разрыв, чтобы она быстро тебя выбросила из головы и не страдала. Запомнил? А я еще подумаю, а не выставить ли тебя из института: нашему государству такие юристы не нужны.
Я вернулся на веранду к девушкам. Посидел пять минут, затем встал и пошел домой. Я шел медленно, понимая, что никогда сюда не вернусь. Я долго стоял на дорожке, осматривая усадьбу, стараясь запомнить место, где я был счастлив. Взгляд упал на крыльцо. Я увидел, как блеснул ключ от входной двери. Ирина вечно теряла ключи. Она придумала оставлять запасной ключ под крыльцом. Я подержал ключ в руке и бережно положил его на место.
Дома я метался по комнате, швырял вещи, в ярости топтал их ногами. Хорошо, что мама была на ночном дежурстве. Я плакал, как маленький, от злости и безысходности.
С Ириной встречаться перестал. Она упорно искала со мной встреч, а я увиливал, как мог. Однажды она пришла ко мне домой. Я вышел к ней, демонстративно сел на крыльцо, не пригласив девушку в дом.
– Аркаша, у тебя что-то случилось?
– Нет, все, как всегда.
Ирина отвернулась. Слеза мелькнула в ее глазах. Я сжал кулаки так, что они побелели. Как я хотел прижать ее к себе, поцелуями осушить ее слезы! Отвернувшись, я сказал как можно равнодушнее:
– Ирина, нам не надо больше встречаться.
– Не надо? Ты меня больше не любишь?
– Пойми, ты еще так молода. Что ты можешь знать о любви? И
