Нет! Она должна дать ему возможность оправдаться! Пусть она принадлежит другому (хотя это немыслимо), но он должен доказать ей, что стал жертвой роковых обстоятельств и его вины в ее несчастьях нет!
Евгений, придя домой, заперся в кабинете и стал мерить его шагами. За дверью он слышал то шаги камердинера, то испуганный визг тетки, но не открыл, не вышел к обеду, не поехал в театр.
Какой театр, если он сам стал героем мелодрамы!
Мысли проносились одна безумней другой. Как добиться свидания? Как вернуть прежнее чувство? Ага! Вот ведь в чем дело! Она жива, и он по-прежнему безумно любит ее, жаждет ее, боготворит! Князь признался себе в этом, упал на диван и зарыдал от счастья и боли.
Глава двадцать девятая
Надя не помнила, как добралась до дому. Внезапная слабость от пережитой встречи подкашивала ноги, лицо побелело. Подруга перепугалась.
– Наденька, голубушка, да что с тобой?
– Да, видать, мигрень разыгралась от свежего воздуха. Не беспокойся, со мной такое иногда бывает! – вяло отговаривалась Роева, усаживаясь в санки.
Ту же историю о внезапной головной боли она рассказала и дома. Поднялась к себе, легла и на Другой день уже не встала. Прибежала Катерина Андреевна и принялась хлопотать вокруг. Уже к концу второго дня материнское чутье подсказало ей, что дело вовсе не в головной боли. Ковалевская навестила Надину приятельницу, с которой та была на катке, и приступила к обстоятельным расспросам.
– Не видала ли кого-нибудь, может, кто-то подходил, здоровался, просто промелькнул мимо?
– Вроде был незнакомый господин, смотрел как-то странно…
Катерина Андреевна после этого дознания вернулась домой с тяжелым предощущением беды, точно таким же, как в тот страшный день, когда Надя обманула ее, сославшись на боль в животе, и бежала с Верховским. Ковалевская пыталась вытянуть хоть что-нибудь из дочери, но тщетно.
Мигрень, и более ничего. А Владимир Иванович, со свойственной счастливым людям слепотой, не заметил ровным счетом ничего опасного в перемене настроения жены. Похандрит и пройдет! Теща не стала беспокоить его своими подозрениями, а вдруг и впрямь ничего не случилось?
* * *
То, чего Надя боялась более всего, и впрямь случилось. Они встретились! И так внезапно, и на людях! Господи, кто бы знал, какую боль она испытала, когда вдруг увидела это лицо, такое изменившееся, но такое незабвенное лицо! Она не разглядела его толком, взор помутился, в голове зашумело, ноги подкосились. Надя чуть не упала, вроде как споткнулась, оперлась о локоть подруги и поспешила в другую сторону. Он, не он? Но как переменился, как постарел! В том, что Верховский признал ее, Надя не сомневалась. Ей даже показалось, будто он хотел поклониться. Что бы тогда ей пришлось делать? А теперь как поступить? Будет ли Евгений добиваться встречи, и как ей себя вести с ним? Самый важный вопрос: что она испытывает теперь к Верховскому – ненависть, презрение? Или, быть может, еще где-то глубоко в душе остались осколки разбитого чувства? Поди разберись, если трясет как в лихорадке и мысли путаются!
Надежда Васильевна недели две не выходила из дому. Приказала прислуге никого не принимать, никаких писем, конвертов на ее имя от посыльных не брать. Через некоторое время тревога ее улеглась, ее никто не побеспокоил. Надя стала выходить из дома, но не одна: с мужем, матерью, нянькой и сыном. Поля шляпы или густая вуаль скрывали лицо. Роева старалась не глядеть по сторонам, чтобы, не дай Бог, не поймать ненужный взгляд.
Так прошло еще две недели. И снова никто не потревожил ее покой. Надя уже стала сомневаться, да князь ли был тогда на катке. Однако вскоре ее сомнения рассеялись. Однажды поутру Надя оказалась дома одна. Муж отправился на службу, Катерина Андреевна нынче предпочла магазинам прогулку с внуком. Она явилась спозаранок и вместе с няней повела Васю на морозную улицу. Ребенок радовался и шумел, предвкушая санки, горку и снег. Прислуга разбежалась по делам, и дом затих. Надежда Васильевна, позевывая, ходила по комнатам, натыкаясь на Васины игрушки. И уже хотела бранить прислугу за беспорядок, как в передней тренькнул звонок. Наверное, нянька вернулась, забыли, что-нибудь.
Горничная Тося открыла дверь и увидела незнакомого господина, который, улыбаясь, стоял перед нею.
– Здравствуй, милая! Ты в доме новенькая, я тебя не знаю! Что, господа дома? – И мужчина уверенно вошел в переднюю.
Горничная растерялась. Хозяйка приказала незнакомых не принимать, а этот ведет себя так, как будто сам здесь хозяин.
– Барина нет, а барыня приказала никого не принимать, – неуверенно произнесла девушка, боясь не выполнить приказания.
– Ну, на меня сие не распространяется, я старинный знакомый этого дома. Уверен, Надежда Васильевна будет рада встрече со мной!
Небрежно похлопав горничную по розовой щечке, он жестом, не терпящим возражений, вручил ей свои пальто, щегольские трость и шляпу и двинулся в глубь квартиры. Девушка, сама того не ведая, помогла гостю, не знавшему расположения комнат. Она побежала вперед предупредить хозяйку. Гость и горничная одновременно оказались в распахнутых дверях.
– Евгений!!! – Надя подскочила с кресла.
И тотчас же метнула гневный взгляд на горничную.
– Они сказали, что старинный друг… – пролепетала бедняжка.
– Ступай, да будь неподалеку, понадобишься, – обреченно махнула рукой хозяйка.
Девушка поспешно удалилась. Надежда Васильевна дождалась, пока стихнут ее шаги за дверью, и сухо произнесла:
– Чем обязана визиту в столь ранний час?
– Прошу извинить меня за это грубое вторжение, Надежда Васильевна, но мои длительные наблюдения за вашим домом вынудили меня прийти именно теперь.
Пришедший учтиво поклонился. Несколько секунд они рассматривали друг друга. Надя была в домашнем простом платье, толстая коса переброшена через плечо, на лице ни помады, ни румян. Прежняя, милая девочка стояла перед Верховским. Только чуть округлилась, что придавало ей особую прелесть. И даже строгое, надменное выражение лица не угасило радостного чувства встречи.
– Стало быть, вы шпионили за мной, князь? – неприязненно произнесла молодая женщина.
– Да, шпионил! Но у меня не было другого выхода, ведь вы не признали меня тогда на катке!
– Я узнала вас, сударь, но посчитала неуместным возобновление нашего знакомства! – с чувством ответила собеседница.
– Я прекрасно понимаю мотивы вашего поведения, за исключением одного. Зачем было изображать мнимую смерть? – воскликнул Евгений. – Впрочем, я знаю ответ. Вам кажется, что я предал и бросил вас и заслуживаю подобного отношения.
