Вдруг завтра с утра опять дождить станет? Давай, посмотрим, как место для стоянки найдем. Да и непонятно, как быстро девочки с индюком справятся.
Она закрыла глаза, расслабившись, и незаметно для себя заснула, да так крепко, что ей даже сон приснился. Во сне она бегала по этим лугам со своим любимым бело-рыжим красавцем Бари. Тот радовался приволью и носился кругами. Когда Марья открыла глаза, то встретила внимательный взгляд Кианга, они лежали вдвоем, девочки еще не вернулись.
- Они там в шесть рук индюка ощипывают, - ответил он на незаданный Марьей вопрос. - Уже скоро закончат. Марь, а что тебе снилось? Ты так улыбалась...
- Мы с Бари по этому лугу, наперегонки бегали, - Марья мечтательно улыбнулась, глядя на проплывающие облака, вроде и не замечая, как насторожился ее собеседник. - Он скакал, как щенок. Эх, был бы он здесь!
- Так это, что, собака? - Кианг постарался скрыть, какое облегчение испытал, когда понял о ком речь, опять забывая, что имеет дело с эмпатом.
- Да, у меня японец, порода акита-ину, такой рыжий с белым красавец! Вот вернемся, я тебе снимки покажу.
- Так он дома один остался? Затоскует ведь, - пожалел собакевича кузнец.
- Ну, с одной стороны, он привык к моим отлучкам, - Марья пожала плечами. - А с другой, ему внуки скучать не дадут, - сказала и ехидно уставилась на ошарашенное лицо собеседника, который явно пытался сопоставить молодость женщины с наличием у нее внуков. Потом не выдержала и рассмеялась.
- Ты пошутила про внуков? - осторожно поинтересовался мужчина.
- Кианг, тебе же Ю рассказывала, что мы все выглядим моложе своих лет? И ты знаешь, сколько Эни, хотя выглядит она на семнадцать, - женщина уселась по-турецки, с ее лица исчез даже след веселости, а взгляд стал серьезным и острым. - Пока девочек нет, давай проговорим этот вопрос и закроем его раз и навсегда. Да, у меня взрослые дети и внуки совсем не младенцы. Хотя, пока я вернусь, еще один младенец возможно будет.
- А сколько тебе лет? - с любопытством подростка выдал Кианг и, поняв, что спросил, покраснел.
- Ой, солнце, у вас столько редко живут! - Марья прыснула. - И вообще, женщине столько лет, насколько она выглядит! - Кианг так и не понял, шутит она или говорит серьезно.
- Марья, ты же специально «оговорилась» о внуках, - это был не вопрос, а утверждение. - Зачем?
- Я не оговорилась. Зачем? Чтобы потом не выслушивать истерику на тему: ты старуха и меня обманула! - вздохнула Марья. - Еще ты должен знать, что я вернусь домой. Обязательно и всенепременно. Хотя, возможно, я забегаю слишком далеко вперед.
- Почему? Тебе заставят уйти?
- Нет, не заставят, я сама уйду. Здесь для меня болото, тихое и стоячее, и информационный голод. Хотя ты не знаешь, что это такое, - женщина опять вздохнула и попыталась объяснить: - Наша жизнь - это скорый поезд, летящий без остановок мимо маленьких станций, а ваша жизнь - это те самые станции, нет даже не станции а отдаленные фермы.
- Жизнь в семье этого разве мало? - не сдавался Кианг.
- Если слить в банки и поставить на полку все те знания и умения, что у меня здесь, - Марья постучала себя по голове. - Тогда да, я могу стать домохозяйкой. А еще через сорок лет ты будешь крепким стариком, а я останусь такой же как сейчас...
- Ты станешь моложе наших детей? - в голосе китайца слышался если не ужас, то очень близкие к нему чувства. Марья же искренне изумилась, оказывается, кто-то уже и о детях думал!
- Выглядеть моложе, это да. Но наших детей здесь, в этом мире, не будет, - покачала головой Марья. - В моём, могут быть, хоть десяток. Тут нет. И не проси меня объяснить, что и как - это слишком сложно.
- Знаешь, - Кианг опустил голову и рассматривал свои руки. - Когда я не смотрю на тебя, то мне кажется, что я разговариваю с мужчиной... В тебе нет присущей женщинам мягкости.
- Да, и это тоже проблема для тебя, впрочем, не только для тебя...
- Хлтя... Насчет мягкости, так уж мягки все женщины этого мира? Мне вот вдова О*Малин вспоминается, да и Люсиль тоже. Их жизнь заставила быть сильными, и они не сломались. У нас тоже есть женщины–цветы, хрупкие и нежные, им нужна постоянная поддержка как морально, так и под руку. Но, увы мне, увы, а насчет кокетства… Однажды мне сделали «комплимент», что во мне кокетства не больше, чем в чугунной трубе. Может, мне и не стоило заводить этот разговор, но не хочу обманывать и изображать то, чего нет. Подумай, Киа, быть ли нам в месте, сейчас и здесь, или нет. Решать тебе, за себя я уже решила.
Пыхтение, шелест кустов - и на полянку выбралась троица весьма гордых собой девушек. Они тащили индюка, держа его вдвоем за лапы, а третья за шею.
- О великий сисадмин! Эни, ты поменьше, чем этот мамонт, никого не встретила?! - изумилась Марья, рассматривая индюшачью тушу.
- Ну-у-у, теть Марь, он же не жирный, и если сгрести с костей мясо...
- А до момента сгребания, кто эту тушу будет тащить?! - ехидно поинтересовалась «теть». В ответ на нее удивленно воззрились все трое, а потом так же дружно уставились на «дядь» Кианга. Ну, да! Он у нас тоже большой!
Идеальное местечко для вечерней стоянки девочки нашли , совершенно случайно. Попросившись сбегать в кустики. Взрослые с удивлением уставились на густой орешник, вставший вдоль тропы. Девицы, низко пригнувшись, юркнули по едва заметной звериной тропе и, хихикая, тут же пропали из виду. Марья и Кианг осмотрели прилегающий к тропе крутой берег и обнаружили спуск к крошечному песчаному пятачку, сплошь истоптанному звериными лапами.
- Идите скорей сюда! - позвала по связи Эни. - Тут такая поляна зачетная!
Марья примерилась к едва заметному просвету между тонкими стволами и хмыкнула. Допустим, она просочится, а вот как сюда будет щемиться Кианг, с его-то габаритами? Но слишком долго раздумывать не стала, уже не первый раз за сегодняшний день опустилась на четвереньки и двинулась вперед. Полоса орешника оказалась не такой уж и широкой, за ней располагались обычные, не очень густые, кусты. Дальше открывалась идеальная для предполагаемого мероприятия полянка.
