class="p1">— Сначала ответь на вопрос: проклятие спало? Стефан не умрет? — спросила Эмили.
— Умрет, но не в скором времени. При условии, что не будет спешить с этим. — Лючия перевела пронзительный взгляд темных глаз на Стефана. — Но он же умный мальчик и понимает, какая цена у его жизни.
— Какая? — воскликнул Стефан, подавшись вперед. — Что теперь будет с Эмили? Почему она должна последовать за душой Эрика?
— Таково ее наказание. Она никогда больше не сможет переродиться, — грустно произнесла Лючия. — Отправится в небытие, где нет абсолютно ничего, и там исчезнет. Ее душа просто перестанет существовать.
— Но это не справедливо! — воскликнул Стефан. — Кто так решил? Высшие? Тогда я хочу поговорить с ними! За что они так с нами? Что такого мы им сделали? Почему они так жестоки к нам?
— Увы, я ничем не могу тебе помочь, юноша, — тихо произнесла Лючия. Взглянув на Эмили, она заметила: — Я жду.
— Дай мне минутку, хорошо?
Лючия кивнула.
Эмили, наконец, посмотерла на Стефана и улыбнулась. Правда, улыбка эта была вымученной.
— Слушай меня внимательно и не перебивай, — сказала она, обхватив ладонями лицо юноши. — Дом и книжная лавка переоформлены на тебя. Будешь жить там и работать. Вместе с братом. Джен и Тэ первое время будут тебе помогать, а потом им придется уйти. Еще я оставила тебе все мои деньги. Можешь сорить ими как захочешь, у меня их немерено.
В глазах Стефана блестели сдерживаемые слезы. Эмили видела, как он хотел ей что-то сказать, но мужественно выполнял ее просьбу не перебивать.
— За брата не волнуйся, Тэ и Джен помогут тебе его освободить. У вас есть доказательства вины Эрика и показания Марго. У вас все будет хорошо. Пообещай мне, что не наделаешь глупостей!
— Обещаю, — срывающимся голосом произнес Стефан.
Ему хотелось вцепиться в Эмили и не отпускать ее ни при каких условиях. Даже если его начнут резать и разрывать на части, он ни за что не отпустит ее. Не отдаст никому. Не позволит их разлучить. Ведь их души связаны так крепко, что на протяжении шестисот лет он раз за разом находил ее и влюблялся. Только в нее одну. Только ей одной он жил жизнь за жизнью.
— Я не могу тебя отпустить, — решительно произнес он, крепко обняв Эмили.
— Ты должен, — умоляюще произнесла она. — В нашей любви смешались радость и отчаяние, и ты тонешь в ней, как в бушующем черном море. Отпусти меня, прошу…
Стефан замотал головой, еле сдерживая слезы. Однако Эмили все же аккуратно выбралась из его ослабленных объятий и отступила. Стефан сделал шаг к ней, но она отрицательно качнула головой. Юноша замер, в бессилии протягивая к ней руки.
— Прощай, — тихо сказал Эмили. — Я…
Лючия коснулась ее плеча.
— Я знаю, что ты хочешь ему сказать, однако лучше не стоит. Ты пока не исчезла, а значит, проклятие еще может действовать. — Она бросила короткий взгляд на Стефана и добавила: — Думаю, он и так знает, что ты к нему чувствуешь.
Эмили кивнула и, широко улыбнувшись Стефану, показала ему сердечко из пальцев. Юноша не смог сдержать ответной улыбки. Улыбки, по которой вот-вот покатятся слезы.
— Я люблю тебя, — произнес он в момент, когда Эмили с Лючией исчезли, оставив его в мрачной мастерской вместе с телом бывшего друга и двумя высшими, что в безмолвии смотрели на то место, где всего мгновение назад стояла Эмили.
Мир
Восемь лет спустя
Очередное утро встретило Стефана холодным ветром, который ворвался в комнату через открытое окно и заставил хозяина дома неохотно признать, что осень все же наступила.
Часы на прикроватной тумбочке показывали половину седьмого. Поморщившись, Стефан с головой залез под одеяло с твердым намерением снова уснуть.
По выходным Стефан долго не вылезал из постели, наслаждаясь свободным временем. По будням же он вставал в шесть утра, чтобы успеть приготовить завтрак себе и Жану, собраться самому и добраться до университета, в котором вот уже два года преподавал историю и был любимчиком студентов, потому что многие его лекции напоминали мемуары — так подробно описывал события прошлых столетий молодой преподаватель Стефан Легран.
Несмотря на тепло под одеялом, Стефан так и не смог уснуть. Высунув нос, он принюхался и с удивлением открыл глаза.
Пахло блинчиками и кофе.
Откинув одеяло, Стефан выскочил из теплой постели и, закрыв окно, спустился вниз, на кухню.
У плиты, напевая песенку из мультфильма, возился Жан. Увидев вошедшего в кухню брата, он весело произнес:
— Доброе утро! Умывайся и приходи завтракать! Я приготовил блинчики с джемом.
— Жан… — пробормотал Стефан, с радостным изумлением глядя на брата.
Когда виновным признали покончившего с собой Эрика — именно такова была официальная версия полиции, над которой поработали Страх и Совесть, — с Жана сняли все обвинения. Однако с тех пор он долго не мог прийти в себя. Забросил художественную школу, почти не общался со Стефаном и все время проводил в своей комнате у телевизора. Стефан даже нанимал лучших психологов, но все было тщетно. Спустя три года Жан начал медленно приходить в себя: вышел из комнаты, стал больше разговаривать. Год назад он вернулся в художественную школу и успешно закончил ее. Затем начал помогать Стефану в книжной лавке и заявил, что хочет стать иллюстратором книг. А сегодня он впервые за восемь лет приготовил завтрак, и Стефан окончательно убедился в том, что брат пришел в норму.
После завтрака Жан принялся за мытье посуды, а Стефан спустился вниз, чтобы открыть магазин.
Солнце только поднялось над домами, и Стефан решил не торопиться с открытием, а сначала подмести усыпанную желтыми листьями брусчатку вокруг лавки.
В такую рань в выходной день на бульваре Пале было тяжело встретить людей, разве что только призраков, которым нужна была помощь Стефана.
Вскоре после ухода Эмили Стефана покинули и ее помощники. Правда, перед этим они успели помочь братьям обустроиться в новом доме, вступить в права наследования и научили управлять книжной лавкой.
Как только все жнецы смерти покинули дом на бульваре Пале, к нему начали стекаться призраки, которые сначала пугали Стефана, и он даже хотел съехать, но Страх сказал, что они все равно будут следовать за ним, куда бы он не пошел. Затем высший предложил себя в качестве переводчика, и Стефан начал помогать призракам, потому что чувствовал, что так он продолжает дело Эмили.
Вот только со временем призраков Стефан начал видеть все меньше и меньше, а в один прекрасный день и вовсе перестал.
