Глава 36. Таня
– Ты же понимаешь, что меня назвали не совсем в честь бабушкиного любовника?
Рука Майка жжет поясницу. Потихоньку он перемещает ладонь ниже, прямо к ягодицам. Как и положено, гонщика ничего не смущает.
Мы здесь не одни, Микеланджело, мать его, Марино!
Ответить только что-то на его наглые действия не получается. Его рука словно всегда на мне и была.
– Хочешь сказать, бабуля Эмилия меня обманула?
– Ну… Меня назвали в честь деда, – уже с гордостью говорит.
Дедушка. Самый старший Марино? Интересно было бы на него взглянуть.
– Он же и есть бабушкин любовник. Mamma mia, очень странно это обсуждать! – Майк дергает головой. По всей видимости, ему привиделась очень странная картинка.
Останавливаю наш танец.
Раньше я думала, что самое запутанное – это бразильские сериалы.
– То есть твой дедушка влюбился в твою бабушку, у них, эм… – поджимаю губы. Как бы культурнее выразиться? Примерно так, как с «владениями», когда всем все понятно, – родилась твоя мама. Но они так и не поженились?
– Не-а. Бабуля оказалась упертой. Она отказывала деду сотни раз.
– А кто у нас дед?
– Микеланджело Де Лука.
Mamma mia! Поперхнулась воздухом. По-новому осматриваю дом, родителей Майка, затем самого Майка. Он вроде тот же. Наглый взгляд, вечная ухмылка, бардак на голове. Но мне хочется отступить на шаг. Сейчас между нами снова ощущается пропасть.
– Известный режиссер, обладатель трех премий «Оскар», почетный гражданин Италии. Один из самых богатых людей мира?
Грудь покрывается трещинами от частоты моих вдохов.
– Да, дед умеет пустить пыль в глаза, – ему смешно.
Смотрю на Майка не отрываясь. Убираю с его лба волнистую прядь, пытаюсь бардак на голове в какой-то порядок привести. И знаю, что это бесполезно. Он выглядит так всегда. Будь то после гонки или на великосветском приеме.
– Что? – запрокидывает голову, смеется.
Я облизываю сухие губы. И не отказалась бы от глотка вкуснейшего местного вина.
– Ты наступил мне на ногу, – с претензией говорю. Правда, вру. Не могла же я сознаться, что влюбилась в того, с кем мне точно не быть. В сериалах это идет под знаком «запретные отношения». Скромная девочка из глуши и богатый наследник.
– Я наступил тебе на ногу?
– Да-да, ты.
– Я великолепный танцор, жемчужина, – наклоняется ближе и шепчет с сексуальной хрипотцой.
Бессознательно сжимаю его плечи, на которых лежат мои руки. Делаю резкий вдох, когда Марино наклоняет меня почти до пола. Врезаемся взглядами. На секунду забываю, где я.
Очередная итальянская магия.
– Ну, знаешь ли, они тоже наступают на ноги.
Поднимает и вдавливает мое тело в свое. Майк в меня вцепился сильно, и не сбежишь никогда.
– Только не я. Я идеален, – обольстительно отвешивает белоснежную улыбку.
– То же самое говорил твой дедушка твоей бабушке? Хм… Не удивительно, что они так и не поженились. Микеланджело Марино. Я бы тоже отказала.
Что я творю?!
– Но ты же догадываешься, что они до сих пор любят друг друга?
Мы перестаем танцевать. Комната вокруг начинает вращаться, и я сильней цепляюсь за предплечья Майка. Его глаза приобретают темный оттенок, от которого сложно отвести взгляд.
– Но они не вместе, – шевелю только губами.
Что-то мне подсказывает, что мы ступаем на очень скользкую дорожку и вот-вот съедем с темы ближних родственников Марино на нас.
А я не хочу. Не сейчас, не сегодня, не в эти каникулы.
– У бабули скверный характер, – цыкает и поворачивается к Эмилии, чтобы озорно ей подмигнуть. Бабуля догадывается, о чем мы шепчемся, и прищуривается. Может, она и вовсе умеет читать по губам?
– Или твой дед напыщенный эгоист, – вспоминаю слова бабули Эмилии. Она бы не соврала в таком. Я ей верю.
– Прогуляемся? – серьезно спрашивает.
Я говорила, что настроение Майка может измениться по щелчку пальцев? Вот сейчас именно такой момент. Шутки в сторону. Между бровей две складки, губы поджаты и кажутся тоньше. Дыхание частыми волнами ложится на мои плечи.
– Снова по виноградникам поведешь?
– Если есть такое желание, – коротко и грустно хмыкает.
Да, определенно стало не до шуток.
Ни слова не говоря, мы выходим на улицу. Майк прихватывает плед и накидывает его мне на плечи.
– Цепляйся, – подставляет локоть.
Мы смотримся и впрямь как парочка. Нечто сюрреалистичное, потому что такого не бывает.
Дышу полной грудью, до слуха доносится шум моря.
– Ты говорил, здесь есть пристань?
С надеждой смотрю на Марино. Если этот вечер можно сделать еще романтичней, то определенно на берегу моря. Еще эти звезды наверху…
– И яхты.
– Яхты? – уточняю. Боже, сколько денег у этой семьи?
– Ну да, – легко отвечает.
Я своей жизни ни разу не каталась на яхте. Видела их издалека и даже не думала, что могу ступить на одну из них. Не то, чтобы я только об этом и мечтала, но кто этого не хочет?
– Прокатимся?
Смотрю на свою руку, переплетенную с его, и мурашки на коже. Мне хочется провести по ним ладонью, а затем поднять глаза на Майка и признаться, что внутри меня все кипит, когда он рядом. Когда он шутит, отпускает пошлости, кружит меня в танце.
– Нет.
– У тебя морская болезнь или что-то вроде того?
Вот как сейчас… Он ведь шутит, пытается поднять мне настроение, которое вроде бы и не падало, но сместило свой вектор. И Майк это чувствует.
– Просто ненавижу богачей на яхтах.
– У меня есть яхта, и я довольно богат.
– Знаю, – говорю и сглатываю. Выдавливаю из себя улыбку, ведь мы все еще шутим, так?
Майк приближается, я, не задумываясь, кладу ладони на его грудь. Под правой чувствую удары сердца и поднимаю свой взгляд. Мое тело начинает дрожать, несмотря на то, что ветер довольно теплый, да и плед укрывает. Это все из-за близости Марино и невысказанных чувств.
Уж что-что, а я никогда не сознаюсь первой.
Мы прогуливаемся вдоль берега. Делаем это молча, иногда посматривая друг на друга. В
