ещё не понимая, что я собираюсь украсть его меч.
— Это часть танца?
— Гэлин! — заорала я. — Сейчас.
Гэлин сдвинулся с места, но медленно. Он буквально вывалился со своего кресла. Бокал вина блеснул в его руке, и я наконец-то догадалась. Он пьян.
Да он издевается? Мне надо, чтобы он был рядом, направлял магию вместе со мной. Иначе заклинание ударит и по нему тоже.
— Это что такое? — взревел король.
Время вышло. Я стиснула меч одной рукой и начала пропевать руны ледяного заклинания. Король выпучил глаза, но я уже бросилась действовать, надеясь, что Гэлин дотронется до меня к тому моменту, когда я закончу.
— Остановите её! — заорал Сурт.
Но король уже опоздал. Я полоснула рукой, прочерчивая последнюю руну и влила весь свой ужас в заклинание. Из меня тут же вырвалась волна льда и снега. Она врезалась в огненных великанов, заморозив их всех.
Усталость после заклинания накатила на меня, и тут уже я пошатнулась, оглядываясь по сторонам.
Как я и боялась, ледяное заклинание ударило и по Гэлину тоже.
Бл*дь. Этого в плане не было.
Но поскольку я держала раскалённый меч, возможно, я сумею это исправить. Я поспешила к Гэлину и прижала клинок плоской стороной ко льду, который его окружал. Тот почти мгновенно начал таять. Я освободила его за считанные минуты. Он уставился на меня чёрными как бездна глазами. Он всё ещё держал чёртов бокал вина так, будто от этого зависела его жизнь.
— Ты готов? — спросила я, испытывая нарастающую панику.
Каждая мышца в его теле застыла, магия Хель исходила от него чёрными завитками. Он не просто пьян. Он полон магии Хель.
Он склонил голову набок и уставился на меня, затем покачал головой. «Нет».
— Нам надо уходить, Гэлин. Что с тобой происходит?
Гэлин снова покачал головой.
Я резко отвернулась от него, затем начала чертить заклинание портала. Я уже наполовину закончила, когда ощутила руку Гэлина на своём бедре.
— Гэлин! Я пытаюсь сосредоточиться на ощущении любви, но в данный момент испытываю только глубинное, бл*дь, раздражение, смешанное со страхом. Если не будешь помогать, то хотя бы не мешайся.
Я чувствовала от него тошнотворно сладкий знакомый запах — вино фейри. Я глянула на его бокал, содержимое которого наполовину застыло.
Вот что он пил — тот же напиток, который заставил Бартоля потерять рассудок. Вино фейри, внушавшее похоть и безумие.
Звук, похожий на бьющееся стекло, привлёк моё внимание. Я повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как одна рука Короля Сурта вырвалась из ледяного плена.
Снова сотворить магию холода? Страха у меня предостаточно. Но если я продолжу использовать это заклинание, то быстро вымотаюсь. Ещё одна трещина во льду, и Сурт почти освободился.
Любовь… вино фейри могло внушать любовь и похоть. Я выхватила у Гэлина бокал и выпила залпом. На вкус оказалось лучше, чем на запах, и восхитительное пьянящее ощущение уже расходилось по моему телу. Мне пришлось сдержать желание рассмеяться.
Сурт напротив меня содрал кусок льда со своей головы и сердито посмотрел на меня. Может, он не так уж плох…
«Раздери тебя Хельхейм, Али, соберись».
Вино фейри теперь курсировало по моим венам, и я чувствовала, как источаю любовь. Я любила и Гэлина, и Бартоля, и народ Ванахейма, которому грозила опасность. И больше всего хотела защитить их всех.
Я подумала о Гэлине и о выражении в его глазах, когда он узнал, что навсегда потерял голос. И как он продолжал заботиться обо мне.
Я взглянула на него, на поразительно прекрасные черты его лица. Мне надо увести его в безопасное место.
Сжимая меч в одной руке, я другой стала резко прописывать руны портального заклинания. Начертив последнюю, я позволила всей этой бурлящей любви хлынуть из меня в заклинание. Портал распахнулся с мерцающей вспышкой.
Я услышала, как Сурт взревел:
— Убейте её.
Но я уже прыгнула в портал, крепко сжимая меч в руке.
Глава 33. Али
Я вывалилась в свои покои в Ванахейме и приземлилась на кровать. Раскалённый клинок едва не обжёг мою кожу, когда я приземлилась на него, но быстро перекатилась… и увидела, как Гэлин прыгает в портал. Тот захлопнулся за ним.
Я спихнула горячий меч на пол, затем легла спиной на шёлковое покрывало. Шёлк ощущался на моей коже чистым экстазом, пульс начал учащаться.
Я поднялась на колени и осмотрелась по сторонам. Была середина ночи, и только тлеющие руны меча Сурта освещали комнату.
Где Гэлин?
Он стоял в изножье кровати, не сводя глаз с меня. Свирепая дрожь пронеслась по мне, горячая и дикая. Сердце заколотилось быстрее. Вино фейри помутило мой рассудок, и я не помнила, что мы сейчас должны делать.
Меч… меч важен. Мне надо что-то сделать с мечом.
Но я не могла сосредоточиться, когда во мне нарастала такая пылающая нужда.
Ночной бриз, врывавшийся в окна, целовал мою кожу. Я почувствовала, как соски затвердели под изящной кружевной сорочкой.
Гэлин, похоже, заметил, и я прикусила губу. Я хотела, чтобы он сказал мне, что всё же желает меня, но по какой-то причине он не мог этого сделать. По мне снова пронёсся холодный ветерок, и внутри разгоралось пылающее желание.
Я могла думать лишь об его дымчатом мужественном запахе. Я сократила расстояние между нами. Когда я оказалась в считанных дюймах от него, Гэлин схватил меня за талию и поднял. Теперь он прижимал меня к стене, ладони стиснули мои бёдра у прохладного камня. Ощущение его пальцев на моём теле распаляло кожу жаркой похотью. Он просунул колено между моих бёдер, разводя мои ноги и доминируя надо мной.
Я подняла руку и дотронулась до его щеки.
— Ты находишься ужасно близко для мужчины, который не чувствует желания, — вот оно — то, что я должна была сделать. Я должна заставить его признаться, что он хочет меня даже без связи наречённых. Он сказал, что ничего не чувствует ко мне, что он мёртв внутри. Что всё его желание угасло. А теперь какая-то коварная часть меня хотела, чтобы он пожалел об этих словах.
И меч… я глянула на меч на полу, пытаясь вспомнить, почему он важен.
Очевидно, что меч не имел значения. Важно лишь то, как его сильные руки держали меня, важно лишь ощущение его стальных мышц. Его полночные глаза проникали в саму мою душу, разрывая на куски. Одна его рука прошлась по моему боку, оставляя за собой огненный след. Весь мой мир сводился к этой руке на моих рёбрах, ласкавшей мою голую
