Читаем без скачивания Кремль 2222. Крылатское - Дмитрий Дашко

– Нечай, что с тобой? Держись, парень! – заговорил он.

Мне уже было всё равно. Я хотел только одного: закуклиться, как гусеница, и впасть в глубокий долгий сон.

Веки слипались сами собой, конечности деревенели, но я сумел изобразить на лице улыбку и выдавить еле слышно:

– Здорово всё-таки получилось, а?!

– Конечно здорово, Нечай! Ты умница, молодец! Показал этим гадам, где раки зимуют.

– Значит, всё было не зря?

– В точку! Видел бы тебя отец…

Это было последнее, что я услышал, перед тем как провалился в спасительную темноту.

Глава 29

Я снова летел, полотнище дельтаплана хлопало на ветру. Внизу простиралась речка – по ней плыли маленькие судёнышки с косыми треугольными парусами – память подсказала, что они называются яхтами.

На носу одной из них сидела девушка и болтала босыми ногами по воде. Я удивился её безмятежности: в реке может водиться что угодно, любая тварь, эдак ведь и ног лишишься. Но девушке всё было нипочём. Она смеялась и шутливо переговаривалась с управлявшим яхтой парнем, одетым в оранжевый спасательный жилет.

Картинка была идиллической, я совсем забыл, что такое возможно. Поток гнал дельтаплан дальше, я с сожалением оставил позади эту странную пару.

На правом бережке показалась деревушка: с пяток домов, не больше. Похоже, её обитатели тоже потеряли всякую осторожность: из ограждений только низенький, высотой в метр заборчик, вокруг каждой избушки. Ни тебе тына, ни частокола, сторожевой вышки – и той нет, просто удивительно, как они умудрились выжить. Обычно такое пренебрежение элементарной безопасностью сурово наказывается.

Я увидел детей: пару девчушек в сарафанах и ярких платочках, голопятого пацана в длинной рубахе с вышитым воротом. Они играли в куче песка, строя куличики. За ними, сидя на почерневшей от времени лавке, наблюдала бабуся. Ну как наблюдала – больше дремала, изредка встряхиваясь и разлепляя морщинистые веки.

Где-то в сторонке мужики пахали на фенакодусах. Плуги прочерчивали на земле прямые до совершенства линии. С высоты геометрическая правильность пашни была особо наглядной.

К мужикам спешила молодуха с узелками в руках, несла обед. Я почувствовал, что тоже проголодался, и машинально сглотнул.

Чтобы окончательно не захлебнуться своей же слюной, перевёл взгляд к горизонту и сразу же похолодел.

Там чернилами разливалось огромное пятно: если присмотреться, можно было различить всадников: я на всю жизнь запомнил их пёстрые халаты, кожаные панцири, островерхие мохнатые шапки с султанами. Сомнений быть не могло – армия шайнов двинулась в наступление.

За конницей двигалась пехота, выстроенная в правильные порядки. Воины шли, громыхая железом. За некоторыми отрядами фенакодусы тащили пушки на особых передвижных лафетах.

В войске поддерживалась идеальная дисциплина: ряды кавалерии и пехоты не смешивались, пехота чеканила шаг, всё контролировалось офицерами. Сразу же чувствовалось, что это организованная военная машина.

С каждой секундой «пятно» росло, вот оно уже превратилось в настоящий поток, которому не было видно конца. Тысячи и тысячи солдат двигались в сторону деревушки.

Я поймал встречный поток, полетел назад, хотел предупредить пахарей, сказать, чтобы они забирали домочадцев и уходили в лес, прятаться, однако увиденное поразило меня: на помощь им скакал отряд латников, в котором сразу можно было узнать кремлёвскую дружину. Стяги развевались, сверкала сталь. Красивая картинка, но сейчас меня заботило иное – дружинников слишком мало против той чудовищной силы, что двигалась им навстречу.

Пахари побросали плуги, откуда-то появились луки и колчаны, полные стрел. Они выпрягали фенакодусов, седлали их и присоединялись к дружине, увеличивая её число. И всё равно этого было мало!

Я хотел закричать им: «Что же вы делаете?! Вас же убьют!», но голос не слушался меня. Только шевелились губы, а из груди вырывался сиплый противный звук.

Дружинники выстроились клином, впереди могучий витязь с длинным копьём. Он обернулся к товарищам, что-то прокричал им и махнул копьём.

Клин двинулся тяжёлой поступью боевых фенакодусов, постепенно набрал скорость и полетел птицей. Он протаранил арьергард шайнов, прошел через него, как нож по маслу, оказался перед пехотой.

Командир шайнов бросил короткий гортанный приказ. Передний ряд кочевников опустился на одно колено, выставил перед собой штуцера. Второй ряд тоже вскинул ружья.

Грянул залп, после которого место схватки заволокло густым дымом.

Когда он рассеялся, на поле остались только тела убитых дружинников, а шайны продолжили победный поход.

Ещё немного, и запылала деревня. Вот парень, дотоле правивший яхтой, попытался дать отпор шайнам. В руках у него меч. Взмах, другой… сразу две головы запрыгали по росистой траве. Но тут запела тетива лука. Стрела впилась в сердце парня, за ней ещё и ещё. Защитник упал.

Его девушку обвили арканы. Сразу несколько всадников чуть было не подрались из-за добычи, но вмешался командир. И вот она идёт в веренице невольников, по бокам которой скачут охранники. Они подгоняют богатый улов хлыстами.

Цепочка рабов проходит у виселицы. На ней раскачиваются на ветру тела: и мужчины, и женщины, и даже дети…

Я закричал, тело выгнулось дугой, попытался вскочить, однако что-то держало меня на месте, больно врезалось в запястья и щиколотки. Хватило секунды, чтобы понять: я лежу на широкой лавке в неизвестном месте, походившем скорее на тюремный поруб, чем на жилой дом. Руки и ноги связаны.

– Не балуй! – предупредил чей-то бас.

Я обернулся на голос, увидел неподалёку мужчину в черной бесформенной рясе, скрывавшей и фигуру, и лицо. Однако вряд ли это монах, скорее что-то иное, с чем я пока не сталкивался. В руках автомат, ствол которого смотрел на меня.

– Где я?

– Скоро узнаешь, – недобро отозвался охранник.

Он приоткрыл маленькое окошечко в двери и выкрикнул в него:

– Эй, дьяка зовите. Парень очухался!

Я отвернулся к стене. Интуиция подсказывала, что таинственный дьяк если и явится по мою душу, так точно не с подарками. Пахло допросами, и многое в новой моей обители намекало на это. Радовало одно: кажется, я всё же попал в Кремль, вот только почему столь холодный приём? Чем я провинился?

– Ишь, какая ты важная птица, – вдруг отозвался охранник. – Гордись, парень! Самого Тайного дьяка к тебе приказано звать, даже не подьячего!

– С чего б такая честь? – хмуро спросил я.

– Потерпи малость! – Мужик в рясе не был расположен пускаться в объяснения.

За дьяком не заржавело, он появился так быстро, словно ждал за дверью.

Такая же чёрная ряса, капюшон, надвинутый так, что не видно лица. Интересно, это он меня опасается или своих?

– Ну, здравствуй, друг ситный, – произнёс Тайный дьяк, присаживаясь возле моей лежанки на табурет, который ему услужливо подвинул охранник.

Пусть в его интонациях правила бал дружелюбность, ну, будто бы пришёл добрый дедушка внучка проведать, меня она не обманывала.

– И вам не хворать, – сказал я.

– Давай знакомиться. Начнём с меня. Я глава кремлёвского Тайного приказа или по-другому – Тайный дьяк. Имени моего тебе знать нет надобности.

– И как мне к вам обращаться?

– Называй просто – дьяк, я не обижусь. А сам кто таков будешь?

– Нечай, сын старосты из Комплекса, его Добрыней зовут.

– Добрыня, бывший дружинник?

– Да. Тот самый, – подтвердил я.

– То-то лицо мне твоё знакомым показалось, Нечай. Похож на батьку, ничего не скажешь!

Я выразительно посмотрел на спутывающие меня верёвки.

– Развязать не хотите? Разговор легче пойдёт.

Дьяк бросил на меня оценивающий взгляд.

– Дашь слово не дурить, прикажу развязать.

– И в мыслях не было.

– Развяжи, – велел дьяк охраннику.

Тот беспрекословно выполнил приказ. Теперь, когда меня больше ничто не сковывало, стало легче. Я присел, потирая следы на запястьях, натёртые верёвками.

– Сурово вы со мной поступили. К чему такая осторожность?

– А как без неё?! – удивился дьяк. – Сам посуди: после того, что ты вытворял на глазах всей честной братии, мы были вынуждены позаботиться о нашей безопасности. Кто ж знает, что тебе в голову может взбрести. Сейчас био курочишь, потом за нас возьмёшься. А тут мужики простые, бабы, детишки… Ну как не подстраховаться?! Поставь себя на наше место.

– Спасибо на том, что хоть не прибили, покуда в отключке валялся, – буркнул я.

Мне эта история нравилась всё меньше и меньше. Не такого приёма я ожидал в Кремле.

– Да пожалуйста! – с иронией отозвался дьяк. – Признаюсь, были такие мысли, что уж… У нас в Кремле народец осторожный живёт, к мутантам с подозрением относится. Иной раз и вправду лучше сначала пристрелить, а потом спрашивать.