белыми табличками на груди.
— Висельники и церковные гимны, — прокомментировал Эрнест Чертополох, услышав мелодичное, в унисон, пение, которое разносилось над водной гладью. — Как вообще можно петь что-то, что не рифмуется? Но голоса приятные…
— Женщины и дети занимаются бытом и молятся, мужчины — воюют. Все при деле, — пояснил Аркан. И прищурился: — Кстати, а почему мы опять идем под парусом? Не колдуется, маэстру волшебник?
— Ой, не ерничай, твое высочество! — поморщился маг. — Не колдуется… Я уже понял что вы, ортодоксы, кое-что знаете. Может быть, даже то, что неизвестно нам — одаренному сословию.
— Так и есть, так и есть… Имеющие Подниметесь на борт — и увидите еще больше, — Буревестник встал во весь рост, оперся о мачту, и теперь рассматривал корабли, стараясь разглядеть штандарт с Красным Дэном.
Такое знамя обозначало бы флагман, на остальных-то реяли наспех изготовленные флаги из черного полотна, реквизированного у ткачей Кесарии. Наконец, он увидел его — на одной из каракк, большом, пузатом корабле с высокими бортами и массивными надстройками на кроме и носу, на которых удобно расположить стрелков и абордажные партии.
— Нам сюда! — он махнул рукой, и Агис, который сидел у руля, повернул ялик в нужную сторону.
В это время их заметили с одной из галер, послышался топот ног, звук натягиваемых тетив и громкий голос окликнул путешественников:
— Кто там, на ялике? Табань весла, руки вверх, чтобы мы их видели!
— Ты не узнаешь меня, Луи, друг мой? Мало врагов веры и Аскерона мы покрошили с тобой, старый вояка? — Рем сорвал с головы шаперон, и помахал им своим соратникам. — Так-то ты встречаешь своего господина и командора?
— Монсеньор! — раздались обрадованные крики. — Аркан! Аркан вернулся!
Люди толпились у бортов и махали своему герцогу, и приветствовали его. Буревестнику было слегка совестно: ведь он бросил их на одном из этапов, но, с другой стороны — Агис был спасен, один из тех, кто сыграл ключевую роль успешном исходе из Кесарии со своими фумигантами и прочими снадобьями. Он заслуживал спасения, это точно. И теперь — эти доказательства… Конечно, слова Аркана было бы достаточно, но привезти в Аскерон нечто материальное, что можно предъявить экзарху и сделать достоянием общественности — это тоже было немало, это могло стать весомой гирькой, которая качнет мнение тех же аскеронских оптиматов… Поэтому Рем искренне улыбался своим людям, и отвечал на их приветствия. Он не чувствовал за собой сильной вины, он поступил правильно, вернувшись за алхимиком лично.
С кормы большой каракки спустили сначала канат, а потом, со шкафута — трап. Терять ялик — какая бесхозяйственность, очень не по-ортодоксальному! Только убедившись в сохранности лодки, Аркан и его спутники поднялись на борт.
— Добро пожаловать на «Добрую Надежду» — флагман вашего флота, мой герцог! — у трапа их встречал Разор: в начищенном, сверкающем доспехе и с боцманской дудкой на груди. — Это был кораблик Вермаллена, но, насколько мне известно, Вермаллен убит, и он был бы не против, если бы знал, что мы используем его торговый флот против оптиматов…
— «Добрая Надежда»? — поднял бровь Аркан.
— Популярское название, да, но мы оставили… — кивнул Разор. — Неплохо звучит! Ваше высочество, маэстру Агис, маэстру Чертополох… Пройдемте!
Они шли по идеально чистой палубе, мимо стеллажей с оружием и воинскими припасами, бухтами канатов и штабелями ящиков. Люди — в основном вооруженные мужчины-ортодоксы, с коротко подстриженными бородами и волосами, и вездесущие неунывающие мальчишки — все занимались делом: управлялись с корабельными снастями, чинили снаряжение, точили и правили оружие, что-то подкрашивали, подчищали, приводили в порядок. Женщин на палубе было раз-два и обчелся — в основном, молодые девушки из кесарийских ортодоксов — они обходили воинов и матросов прямо на постах, предлагая горячую еду, ча или ко, в основном девочки, семейные матроны и маленькие дети находились под защитой Изредка раздавались команды баннеретов или корабельных офицеров.
— Как тут, однако, все устроено… — поцокал языком Чертополох. — Чистый муравейник, или — пчелиный улей!
— Порядок и дисциплина, маэстру маг! Порядок, дисциплина и неукоснительное соблюдение Устава Надлежащего на каждом корабле и каждой лодчонке, для любого из участников похода! — поднял указательный палец в латной перчатке Разор. — Здесь у нас почти двадцать тысяч человек на кораблях, считая женщин, детей и кхазадов! Если мы дадим слабину и позволим себе относиться к таким вещам как гигиена, правильное питание и организованный досуг спустя рукава — уже через неделю у нас будет плавучая богадельня пополам с лепрозорием и бандой грязных завшивевших оборванцев! Привыкайте — если вы с нами, то и вам придется жить по правилам!
— Пожалуй, для начала я изучу правила… — дипломатично откликнулся волшебник.
— Вам стоит переодеться и умыться, — предложил Разор. — А после — ждем всех в кают компании. Герцог прибыл — и мы можем, наконец, обсудить детали. Вам — направо, ваше высочество, капитанская каюта ваша. Вам, маэстру — вот в ту дверцу. Не обессудьте — условия скученные, вас разместим вместе с парой баннеретов из Кесарии, это очень богобоязненные и достопочтенные люди.
Агис с Чертополохом только переглянулись скептически: никому из них не улыбалось иметь дело с кем-то, кого можно называть богобоязненным и достопочтенным. Алхимик и маг себя к таковым не относили и впредь относить не собиралисью
* * *
— Первым серьезным препятствием на пути на юг станет Зоргау, столица домена Краузе, — Аркан ткнул пальцем в точку на карте. — Двадцать тысяч населения, сильный гарнизон, город расположен на правом берегу реки. Сейчас мы должны понять, что успеем сделать за один день. На правильную осаду у нас нет времени, мы не можем позволить себе собирать осадные орудия и устраивать долгую бомбардировку города и вести апроши под стены… Или мы проходим мимо, сжигая гавань, или стараемся ударить недоимператора побольнее… Жду ваших предложений.
Военный совет, который Буревестник устроил прямо на палубе «Доброй Надежды», вокруг большого квадратного стола, включал в себя не только командиров-аскеронцев, но и несколько кесарийских баннеретов — например, старосту ортодоксальной общины Ремесленной стороны, старого Исайю Архания, мастера-краснодеревщика. Сейчас он сменил инструменты на грозного вида чекан и боклер, а фартук мастерового — на кожаные доспехи.
— У самых стен Зоргау, в предместье, располагается… Располагалась небольшая ортдоксальная слобода. Там жили… живут… — он прочистил
