– Возможно. Я не очень в этом разбираюсь.
– Вы не могли бы дать мне адреса женщин, работавших в доме? Но больше всего меня интересуют те молодые особы, которых, как вы только что сказали, предпочитал ваш хозяин. – Бестактность своего вопроса Бруно смягчил улыбкой.
Но это не помогло. Лаура презрительно поджала нижнюю губу и сделалась похожей на только что снятую с крючка рыбу. Ее взгляд не сулил ничего хорошего.
– Надеюсь, вы не предполагаете, что я шпионила за своим хозяином? – с обидой в голосе сказала она. – Я почти никого из них не видела, а то, что их было много, я знаю точно: ведь моя комната имела общую стену с гостиной, и я хорошо слышала их голоса.
– Сколько же их было? – Бруно решил не отступать.
– Очень много, – сказала Лаура, почему-то понизив голос, – три, а может, четыре.
Бруно не смог сдержаться и хмыкнул. Чтобы сгладить впечатление, он достал носовой платок и принялся в него откашливаться.
– Извините, – сказал он, но его глаза продолжали веселиться. – А что вы можете сказать о работницах?
– У меня есть только номера их телефонов, но уверяю вас, что им нечего сказать. Ведь они приходили лишь на несколько часов по утрам.
– Гюнтер где-то работал?
Лаура еще раз посмотрела на Бруно так, что у него зачесалась спина.
– Я не вмешивалась в его личные дела, но должна сказать, что он обычно появлялся вечером, не каждый день, и почти никогда не оставался на ночь.
– И вам не казалось это странным? – упорствовал Бруно.
– Странным? – искренне удивилась Лаура. – Разве вам не известна поговорка «Никогда не спрашивай у мужчин, где они ночевали»?
– Спасибо, Лаура, вы мне очень помогли, – сказал Бруно фразу, почерпнутую из какого-то детектива, поняв, что ничего больше не узнает от домоправительницы, хранящей верность своему хозяину даже после его кончины. Но тут его осенило. – Возможно, мне понадобится ваша помощь.
– Можете на нее рассчитывать.
– Именно это я и хотел от вас услышать.
– Надеюсь, что вы сможете разыскать убийцу господина Пфлегера.
Попрощавшись с Лаурой, Бруно позвонил Лотару Шмиду. Раз уж он в Тотридже, то имело смысл переговорить и с ним. Бруно нравилось в «Эдеме». Спокойная обстановка, тихая ненавязчивая музыка – все это располагало к откровенной беседе. Правда, Лаура не оправдала всех его ожиданий, тут уж даже Вивальди оказался бессилен.
Оказалось, что страховая компания, где служил Лотар, находится неподалеку, так что лучшего места, чем у Евы, найти было невозможно. Бруно заказал себе кофе, но не успел его допить, как в ресторан влетел Лотар Шмид.
– У вас есть для меня новости? – спросил Лотар, устраиваясь напротив Бруно.
– Как сказать, ничего неожиданного. Несложно было догадаться, что ваш отец устроил себе возможность жить так, как хотел. Пусть и не постоянно. Но вы говорили, что семья хоть и не бедствовала, однако вряд ли он мог себе позволить купить виллу, да и содержать ее тоже было недешево, я уже не говорю о других затратах.
– Да, я вас понимаю. Вопрос один – откуда деньги?
– Именно так.
– Вы говорили с этой женщиной, которая живет сейчас на вилле?
– Да, она работала на вашего отца довольно долго, но происхождение его денег ее никогда не интересовало, ее устраивали условия работы, она хорошо справлялась со своими обязанностями, нет, это были только обязанности домоправительницы, поверьте мне, пока просто поверьте. Я в таких делах разбираюсь, – прихвастнул Райновски, хотя Лотар не выказывал сомнения.
– Допустим, но я уверен, что она задумывалась над некоторыми вопросами, пусть не тогда, а потом, когда она осталась без работы…
– Конечно, я уверен, что ей есть еще, что сказать, но пока она не была со мной достаточно откровенна, а давить на нее бессмысленно, это может дать противоположный результат.
Разговор прервался на минуту, поскольку к столику подошел официант, и Лотар заказал кофе и фруктовый десерт.
– Но вы ведь будете еще с ней говорить? – спросил Шмид.
– Безусловно. Однако мне нужно хорошенько обдумать свои дальнейшие действия.
– Надеюсь, вы будете держать меня в курсе?
– Постараюсь, – осторожно пообещал Бруно.
Бруно решил выпить еще чашку кофе. У Евы ему хорошо думалось.
Полиция сосредоточилась на поисках убийцы. Инспектор Андриани, конечно, понимал, что многое в этом преступлении странно, но у него была своя задача, и морочить себе голову дополнительными загадками ему не слишком хотелось. Что касалось детектива Блумберга, то он выполнял распоряжения начальства, опрашивая людей, знавших убитого. Разумеется, он допросил и Лауру Криспи.
Бруно понимал, что, скорее всего, Лаура была так же осторожна в разговоре с полицейским детективом, как и в короткой беседе с ним, она говорила только то, чего не могла не сказать. Впрочем, не мешало бы сделать вторую попытку, повод был легко найден. Расплатившись, Бруно направился в сторону района, где располагалась вилла Пфлегера.
На сей раз он позвонил ей на сотовый, номер которого она не скрыла при их первой беседе.
– Вы о чем-то забыли спросить? – поинтересовалась Лаура Криспи, как только Бруно назвал себя.
– Нет, у меня появилась одна идея, но я не могу сделать то, что задумал, без вашего участия.
– Вы меня заинтриговали, хотите это обсудить по телефону?
– Нежелательно. Я звоню, чтобы попросить вас о еще одной встрече. Я тут недалеко от вашего дома, вижу небольшое уличное кафе рядом с почтой.
– Я понимаю.
– Давайте выпьем по чашечке кофе, вы любите сладкое?
– Кофе черный без сахара и миндальное пирожное.
– Договорились.
– Так что у вас за идея? – спросила Лаура, после того как официант принес кофе и пирожные.
– Гюнтер был ведь католиком?
– Да, но я не думаю, что он придерживался традиций или был очень набожным человеком, ну вы меня понимаете…
– У вас были основания так считать?
– Я уже говорила вам о своем нежелании…
– Погодите, я не задаю вам никаких лишних вопросов, я хочу разгадать тайну его смерти, после того как я это сделаю, все, что я о нем узнал, уйдет из моей памяти. Я не журналист и не писатель.
– Хорошо, я вас поняла. Но этот вопрос уж точно был ни к чему, ведь понятно, какой образ жизни вел покойный. Вы всерьез полагаете, что он не пропускал ни одной службы в церкви?
– Но хоронили его по христианским обычаям?
– Да, но это делали другие люди.
– Так вот, как вы думаете, удивит ли кого-то тот факт, что на сороковой день, после его смерти кто-то устроит поминальный прием?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
