Фейт снова посмотрела на «койку» — огромную кровать, на которой могли бы разместиться еще человек пять или шесть. Судорожно сглотнув, она подняла глаза на Адриана. Длинноволосый, с серебряной серьгой в ухе, он действительно очень походил на капитана пиратского суд на. Так что ничего удивительного, что она подала ему эту идею.
— Раздевайся, — сказал он, расстегивая свою рубаху. — Ты моя пленница.
Фейт невольно поежилась. Адриан выглядел очень убедительно в роли пирата, и ей нетрудно было представить, что она находится на пиратском судне, посреди глубокого синего моря.
Тут Адриан сбросил рубашку, приблизился к ней, и Фейт замерла, в восторге глядя на его широкие смуглые плечи и мускулистую грудь.
— Помни, я — или мои матросы, — сказал он, обжигая ее взглядом своих темных глаз. — Выбирай!
Но Фейт прекрасно знала, что у нее не было выбора — Адриан лишил ее выбора, взяв на себя всю ответственность за то, чего они оба хотели. Он понял, что она сама себя не понимает, вернее, не решается сделать выбор, по этому он облегчил ей задачу.
Стараясь не торопиться — чтобы не испортить игру, — Фейт расстегнула верхнюю пуговицу рубашки. Адриан по-прежнему наблюдал за ней.
— Помни, или я — или мои матросы, — повторил он. — Уютная теплая постель — или холодные сырые глубины трюма.
Ей ужасно не хотелось в «холодные сырые глубины», и она медленно расстегивала пуговицу за пуговицей. Наконец сняла рубашку, но на ней еще оставалась футболка.
Однако Адриан в отличие от мужа не торопил ее. Казалось, он был готов смотреть на нее всю ночь — словно любовался каждым ее движением. Тони все делал быстро, а потом отворачивался от нее. Но Адриан, конечно же, не отвернется…
Словно прочитав ее мысли, он проговорил:
— Ты будешь моей всю эту ночь, до самого утра.
Фейт почувствовала влагу между ног. Господи, что с ней будет, когда она увидит Адриана обнаженным?
Судорожно сглотнув, она отбросила в сторону рубашку и потянулась к подолу футболки. Адриан помог ей снять ее и тотчас же, наклонившись, расстегнул застежку на бюстгальтере. Он отбросил его в дальний угол комнаты, и Фейт в смущении прикрыла груди ладонями — ей всегда казалось, что они у нее слишком маленькие.
Отстранив ее руки, Адриан благоговейным шепотом проговорил:
— О Боже, ты еще прекраснее, чем я думал.
В следующее мгновение он впился поцелуем в ее губы, и Фейт почувствовала себя безропотной пленницей в его объятиях — как если бы Адриан действительно держал у ее горла обнаженную саблю.
Он прижимал ее к себе все крепче, и Фейт казалось, что она вот-вот задохнется. Когда же молния его брюк уперлась в ее живот, она тихонько застонала и обвила руками его шею. Тут Адриан чуть отстранился и, расстегнув ее джинсы, спустил их до пола. Фейт машинально переступила через них; теперь на ней оставались только трусики.
Он хотел снова прижать ее к себе, но Фейт, очевидно, испугавшись своего возбуждения, попыталась высвободиться. Сделав шаг назад, она оступилась и упала на кровать.
Адриан улыбнулся.
— Не забывай, мы в самом центре Атлантики и тебе некуда бежать, — проговорил он, расстегивая молнию на брюках. — Скоро ты утратишь девственность и станешь моей женщиной.
Ах, значит, она еще и девственница? Наверное, ей следовало рассмеяться, но она боялась, что тогда Адриан вый дет из роли и забудет о том, что он пират.
Выходит, она боялась, что он остановится? Фейт знала, как ответить на этот вопрос.
Сняв брюки, Адриан отбросил их в сторону и взялся за резинку трусов. Его черные трусы, вероятно, не очень-то походили на пиратские, но они быстро исчезли, а то, что осталось под ними, — это выглядело вполне по-пиратски.
Фейт смотрела на Адриана затаив дыхание. Смотрела ли она так когда-нибудь на Тони? Нет, конечно же. Тони никогда не выглядел так.
Она отодвинулась к изголовью кровати, и Адриан сдернул покрывало. Казалось, его взгляд обжигал ее — груди горели огнем, и все тело покрылось потом. Она вздохнула с облегчением, когда он снял в нее трусики — последний лоскуток одежды. И тотчас же его горячая ладонь легла на ее лоно.
— Девственная территория, — произнес он с улыбкой. — Фейт, вы все слишком уж упрощаете, — добавил Адриан, укладываясь с ней рядом. — Неужели не хотите покричать?
Он снова улыбнулся, и она, поддерживая игру, прошептала:
— Я выброшусь за борт.
— Уже поздно, — пробормотал он, накрывая ее своим горячим телом.
Фейт застонала и прикрыла глаза. Прижатая к постели, она чувствовала, как Адриан ласкает и целует ее груди. Обвивая руками его шею, она попыталась прижаться к нему покрепче. «Но чего же он медлит? — промелькнуло у нее. — Как заставить его поторопиться? «
— Заранее прошу прощения… за этот первый раз, — пробормотал он, приподнимаясь. — Я не могу больше сдерживаться.
В следующее мгновение она почувствовала, как Адриан раздвигает коленями ее ноги. Открыв глаза, Фейт заметила, что он потянулся к стоявшей у кровати тумбочке за презервативом, который, очевидно, достал из кармана. Фейт вспомнила о том, что больше всего на свете хотела ребенка. Адриан же всегда говорил только о сексе, но она не могла винить его за это…
— Думаю, наш корабль не скоро доплывет до берега, — пробормотал он ей в ухо, и снова припал губами к ее груди.
Фейт тихонько вскрикнула и, не в силах более тер петь, резко приподнялась. В следующую секунду он вошел в нее, и она, застонав, прижалась к нему всем телом.
Адриан чувствовал, что освобождение может прийти немедленно, и он пытался предотвратить это. Конечно же, он хотел ее на всю ночь и на всю оставшуюся жизнь, но даже в этот первый раз ему не хотелось разочаровывать ее. Дойдя до опасного предела, он на несколько мгновений остановился, стараясь овладеть собой. Но Фейт все крепче к нему прижималась, явно требуя продолжения, и он, сдаваясь, чуть приподнялся и погрузился в нее еще глубже. Она вскрикнула, раз за разом устремляясь ему навстречу, и он входил в нее снова и снова, чувствуя, что никогда не будет удовлетворен, что всегда будет желать ее.
Когда же они достигли вершины блаженства, он, не переводя дыхания, снова принялся целовать ее и ласкать. Щетина на его подбородке легонько царапала ее груди, шею, плечи, и Фейт трепетала под ним и тихонько стонала, наслаждаясь его ласками.
А потом он еще шире развел ее ноги и опять вошел в нее. На сей раз Фейт почти тотчас же поддалась его ритму, и ее крики и стоны стали еще более страстными. Она была прекрасной ученицей, но Тони, очевидно, никогда не тратил время на уроки.
За шторами забрезжил рассвет, и Адриан, блаженно потянувшись, привлек Фейт к себе. От нее замечательно пахло. Даже ее пот благоухал. Она по-прежнему спала — очевидно, устала за ночь. Но ему хотелось снова услышать ее крики и стоны — хотелось услышать их до того, как совсем рассветет и «ночь на пиратском корабле» закончится.
