успел написать всего два слова: «Скажите ей».
Хозяйка дома протянула было руку, но отдернула ее.
– Я не могу…
– Прочитать вам?
– Да-да! Пожалуйста! – Луксурия Вальрис без сил опустилась на банкетку и прикусила нижнюю губу.
Даже у меня от волнения лист в пальцах ходил ходуном.
– Это стихотворение, – прошептала я. – Называется «К Элизе».
– Это я. Элиза – это я.
Я собралась с силами и прочитала вслух все, что было написано.
Как мне сказать тебе, что я люблю,
Ведь немота мои сковала губы.
Я каждый день и час благодарю
За образ твой. Жаль, карандаш мой грубый
Не в силах передать моей любви.
Пусть я умру.
Но ты живи, живи…
Живи, цвети, лети, мечтай и вдаль
Иди походкой легкой, без печали.
Иди светла, забыв про грусть, и знай,
Что смерть меня совсем не огорчает.
Ведь каждый день встречал с улыбкой я,
И покидаю я его с мечтою,
Что ты идешь. Идешь легка, светла…
Я провожу тебя своей любовью.
Луксурия Вальрис рыдала, больше не стесняясь слез. Мой темный маг, обычно такой отстраненный и невозмутимый, стоял рядом, положив ладонь ей на плечо, а потом вынул из кармана свой собственный носовой платок и вложил женщине в руки.
– Кэммин Ивинг хотел, чтобы вы были счастливы, – тихо сказал он. – Это стало бы лучшим способом почтить его память.
– Спасибо вам, – прошептала Элиза.
Она протянула бледную тонкую руку, и я вложила в нее послание Рональда – хозяйка тут же прижала лист к груди.
– Мне нужно побыть одной. – Луксурия Вальрис поднялась, но решительным жестом отмела мои попытки ей помочь. – Я справлюсь. Теперь я со всем справлюсь. Ах, Рон… Ты всегда думал только обо мне… Я исполню твою последнюю волю.
– Я соберу все рисунки и положу на стол, – сказала я. – А потом мы уйдем, не будем вас тревожить.
Мы остались в комнате одни. Я опустилась на корточки и начала складывать рисунки в стопку. Они разлетелись по всей комнате, некоторые упорхнули под софу и под шкаф. Луксур Таэр принялся помогать своими неловкими руками.
– Да перестаньте, мне не сложно!
Нет, ну правда, пока он один лист подцепит, я уже десять соберу. Но разве же этот невозможный человек когда-нибудь меня слушал? С невозмутимым видом темный маг продолжал поднимать наброски с пола и складывать их на стол.
Луксур Таэр нагнулся к рисунку, который лежал изображением вниз, скользнул по нему взглядом и резко побледнел. Пошатнулся, попятился вслепую, натолкнулся спиной на шкаф, отчего тот угрожающе заскрипел и закачался.
– Что случилось? – испугалась я.
Маг молча протянул мне лист, который сжимал в руке так крепко, что успел смять край. Я посмотрела и вскрикнула.
Глава 47
Рональд был, несомненно, талантливым художником. Рисунок, как и остальные, был выполнен простым грифельным карандашом, но на этот раз кэммин Ивинг добавил красного цвета, который сразу превращал картину в зловещее свидетельство преступления.
С краю листа виднелся угол приметного здания с часами, я узнала дом в конце Вишневой улицы в паре кварталов от переулка, выходящего на улицу Диких Лебедей. Набросок дома был не закончен. Рональд переключил все внимание на другой объект.
На каменной мостовой распростерлась женская фигура. Платье – клубящиеся тени. Кэммину Ивингу не запомнилось, во что она была одета, зато в памяти запечатлелась каждая черточка лица. Даже я узнала курносый нос Виктории. Только теперь она не смотрела с портрета задумчиво и строго. Глаза были закрыты, голова бессильно запрокинута назад. Густая карандашная кровь стекает по светлым волосам, ручейки бегут по камням. Над Викторией склонилась фигура, нарисованная условно, ни одной четкой детали, но широкие плечи и сжатые в кулаки руки выдавали мужчину. Мужчину, который пребывал в ярости.
Не это ли происшествие, случайно увиденное Рональдом на Вишневой улице, так сильно потрясло его впечатлительное сердце, что оно не выдержало? Но перед тем, как умереть, художник оставил последнее свидетельство – рисунок.
– Может быть, это не она? – ляпнула я с перепугу.
– Это она. Это Вики. Я сразу ее узнал.
Луксур Таэр тряхнул головой, осмотрелся, как человек, который только что вернулся с того света.
– Поспешим!
– Куда?
– В главное управление городского дозора. Тео должен знать!
С ратушной площади до главного управления можно добраться пешком. Мы не шли, мы практически бежали. Я еле-еле успевала за темным магом, который и в обычное-то время передвигался стремительно, будто за ним гнались все духи преисподней, а теперь и вовсе летел, как на пожар.
– К кэммину Ригану, – бросил он дежурному, который только открыл рот, чтобы задать вопрос.
Мы вломились в кабинет дознавателя без стука, застав Тео с бутербродом в одной руке и чашкой кофе в другой. Кэммин Риган от неожиданности проглотил кусок, не жуя, постучал себя по груди, проталкивая его в желудок.
– Извините, – попросила я прощения за наше бесцеремонное вторжение.
Луксур Таэр сразу перешел к делу: положил перед дознавателем рисунок Рональда. Хорошо, что у дознавателя крепкие нервы и он всякое в жизни повидал – даже не поперхнулся, только взгляд посерьезнел. Кэммин Риган отставил чашку, накрыв ее недоеденным бутербродом. Прищурился, разглядывая детали.
– Она была там! В тот день, когда двое бродяг видели похожую на Викторию девушку, она действительно находилась на Вишневой улице. Во плоти! Живая! После того, как прошло пять лет с момента ее исчезновения. Я ничего не понимаю! – с жаром воскликнул темный маг. – Это рисунок свидетеля.
– Где он? – оживился дознаватель, пододвигая блокнот.
– Умер, – отрезал луксур Таэр.
– Кто бы сомневался, – хмыкнул Тео. – Разве же дождешься от тебя живых свидетелей.
– Твои тонкие иронические замечания сейчас не к месту и не ко времени! – разъярился маг. – Ты понимаешь, как это серьезно?
Тень улыбки слетела с лица кэммина Ригана.
– Извини, не хотел тебя задеть. Сядь. И ты садись, Шайни, в ногах правды нет. У меня для тебя новости, Ларс.
Я, как всегда, невидимкой пристроилась на скамью ближе к выходу, луксур Таэр рухнул на стул, стоящий у стола, приготовившись слушать.
– Я как раз собирался отправить к тебе посыльного с запиской и просьбой прийти, – продолжил дознаватель. – Похоже, ты прав насчет того, что по крайней мере восемнадцать дней назад луксурия Арлиен была жива. Мы нашли возницу, который отказался подвезти девушку, остановившую кэб на Вишневой улице. Однако она успела назвать адрес.
Кэммин Риган помолчал, пристально глядя в лицо темного мага, видно, раздумывал, как лучше преподнести оглушающую новость. В итоге сказал
