— Я согласна с Иветтой, — сказала Вонни. — С помощью всех нас, д’Аламберов, можно ворваться на этот астероид и вышибить этому компьютеру мозги.
Но остальные покачивали головами. Жюль и Иветта еще не забыли ультрагравитацию в замке Баньона, а Пайас вспомнил стычки на автоматической боевой станции, которую он помогал захватывать. Хотя все они были великолепно тренированными уроженцами миров с повышенной гравитацией, но ни один человек не сможет долго выдержать силу тяжести в двадцать nnibg.
— Даже цирковые борцы и тяжеловесы не смогут противостоять такой гравитации, — сказала Иветта своей невестке. — Леди А права: это под силу только ее суперроботам. Нам придется либо принять ее предложение, либо найти принципиально иной путь.
— Боюсь, нам придется сообщить Эдне, что мы будем искать другой выход, — сказал Шеф. — Я согласен с вами; слишком часто Эймия Аморат обманывала нас, чтобы доверять ей в этой ситуации.
— Что, если я найду кого-то, кто не уступит роботу в силе? — внезапно спросил Пайас. — Сможем мы тогда попытаться осуществить план Леди А?
— Возможно, — сказал Шеф. — Полагаю, у тебя есть кто-то на примете?
— Да, действительно, — ответил Пайас и начал обдумывать идею.
Во всей Империи планета Пуритания меньше всех пострадала от катастрофы. Ее люди, включая нобилитет, были столь фанатически религиозны, что заговорщикам никогда бы не удалось переманить на свою сторону ее правителей. Вместе с тем планета не считалась стратегически важной точкой, так что корабли восставших не угрожали ей распылением ТХН-14.
Компьютерные службы, правда, пострадали от акции ГКК, но, поскольку народ Пуританин верил, что все эти излишества — от лукавого, компьютеризация на планете была минимальной, и ущерб от электронного бунта оказался невелик.
Офис СИБ здесь был разрушен тайно подложенной бомбой, пропал и его архив, но даже при этих условиях Пайасу не составляло труда разыскать Трезу Клунард. Хотя ее лицензия советника была отозвана, множество людей знали, где она и как ее найти. Его бывший консультант, некогда входящая в число наиболее влиятельных священников планеты, теперь работала добровольцем в госпитале, принося утешение больным и умирающим.
Пайас приехал в госпиталь как раз к концу смены Клунард и перехватил ее на выходе. Трезе Клунард было под пятьдесят, с тех пор как Пайас видел эту женщину последний раз, на ее лице добавилось морщин. Волосы по-прежнему были затянуты в длинную светлую косу до пояса, только в ней поблескивало больше серебряных нитей.
Когда она вышла из госпиталя, Пайас зашагал рядом.
— Могу я поговорить с вами, сестра Треза? — вежливо спросил он.
Она сразу же узнала его и нахмурилась.
— О чем? Благодаря вашим стараниям я больше не имею права давать консультации. Дело моей жизни потерпело крах.
— Возможно, я был орудием в руке Господа, который хотел сказать вам, что вы выбрали неверный путь, — сказал Пайас.
— Опять вы зубоскалите. Вам нравится быть пересмешником.
— Нет, — Пайас покачал головой. — Просто я верю в вас больше, чем вам представляется. Поэтому я здесь.
Я помню ваши проповеди. Помню сияние, исходившее от вас, когда вы говорили о своих идеалах и вере. Помню, как вы без усилий согнули толстую металлическую балку, ибо были вооружены мощью своей веры. То был просто трюк или вы действительно совершили это?
Она остановилась, негодующе глядя на него.
— Это был не трюк, — сказала она, — но это сделала не я. То был сам Господь, который через меня хотел показать свою силу грешникам и неверующим.
— Вы сможете повторить это чудо? — настаивал Пайас.
— Если Бог изберет меня вновь, конечно, — ответила она. — Но я не могу приказывать Ему. Я всего лишь вместилище Его божественной воли.
— Вам станет легче, если я признаю, что вы были тогда по крайней мере отчасти правы? — спросил Пайас. — Когда я слушал вашу проповедь, вы настаивали на том, что машины есть совершенное воплощение зла, могильщики человечества. Вы хотели объявить военный крестовый поход, чтобы очистить Империю от этой дьявольской печати, и именно ваша армия и причинила вам неприятности. Но если ваша вера все еще достаточно сильна, чтобы совершать чудеса, вы можете получить шанс спасти человечество.
Он продолжал говорить, рассказывая о проблемах, вставших перед Империей: о том, что, хотя и не все машины воплощают зло, среди них оказалась одна такая и теперь она пытается опутать человечество дьявольской паутиной. Именно этот компьютер планировал заслать робота в движение Клунард, чтобы тот стал ее верным помощником. В конечном итоге именно ГКК несет ответственность за унижение Трезы.
— Не хочу сказать, что я верю в ваше дело, — продолжал Пайас, — но я верю в силу вашей веры. Я видел ее в действии. Я не сомневаюсь, что вера, которая руководит вами, поможет вам преодолеть гравитационное поле в двадцать пять g, во всяком случае достаточно долго, чтобы успеть пробежать по коридору и заложить бомбу — и это должны сделать вы и несколько ваших самых преданных последователей.
— Если вы пытаетесь спровоцировать меня на предательство, не трудитесь, — прошипела она. — Мне было приказано распустить мою армию, что я и сделала.
— Я в этом уверен, — успокоил ее Пайас. — Но, возможно, вы поддерживаете связь с кем-то из них? Людям трудно терять друзей. Голову даю на отсечение, что вы сумеете за день-другой отыскать своих лучших бойцов и убедить их отправиться с вами.
— Возможно, — неохотно призналась Клунард.
Пайас глубоко вздохнул. Ему предстояло самое
трудное. Наконец он решил выложить все без обиняков.
— Я буду с вами честен, — сказал он. — То, о чем я говорю, вполне может оказаться самоубийственной миссией. Если вам удастся проникнуть внутрь, установите бомбу в нужном месте и выбирайтесь оттуда, пока она не взорвалась; но это будет уже двойным чудом. Под действием двадцатипятикратной гравитации даже установка бомбы может истощить терпение Господа.
— Ни я, ни мои последователи не боимся погибнуть, если это угодно Господу, — гордо ответила Клунард.
— Khorosho. Я безмерно уважаю вас.
Они поговорили еще некоторое время; Пайас описывал мельчайшие детали операции, а Треза Клунард колебалась между горькой обидой на Империю и истинной верой в то, что ГКК является посланцем сил зла. В конце концов настойчивость Пайаса преодолела ее сомнения, и она сдалась.
— Я сделаю это, — сказала она, — но сделаю это во славу Господа, а не ради блага Императрицы.
— Вот и прекрасно, — кивнул Пайас, добавив про себя: «Если тебе удастся сделать это».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
