в легких не хватало воздуха — тот только открывал и закрывал рот, будто рыба, которую вытащили из воды.
— Сам ты собака старая! — презрительно процедил я, глядя на него осуждающим взглядом. — Что, рабов захотел? Власть почувствовал⁈ Нельзя так с людьми, слышишь? Нельзя! Оставался бы в Союзе, был бы жив. Ты выбор сам сделал, вот теперь и подыхай… И сына твоего ждет та же участь! Грязное животное!
Тот захрипел от бессилия. Потом все-таки нашел в себе силы… Кое-как сунул руку куда-то в тряпки и попытался вытащить гранату. Я тут же выбил ее из руки, пока Иззатулла ей не воспользовался — ишь чего удумал.
Тот тяжело выдохнул и затих. Может быть, помер, а может и нет. В любом случае, он заслужил. И по голове ему знатно прилетело — камень был размером с яблоко.
— Макс, пойдем! — рука Самарина легла мне на плечо. — С ним все.
— Нет! — я покачал головой. — Нам нужно спрятать тела, иначе душманы быстро поймут, что мы побежали не на север, а на юг. Далеко нам тогда не уйти.
И верно, не сложно провести аналогию и догадаться, куда именно побежали сбежавшие из плена солдаты. Нам следовало замести за собой следы.
Быстро затащив тела в ближайший сарай справа, мы торопливо закидали их тряпками, а сами бросились вниз по тропинке, что вела в сторону другого кишлака. До него идти минут сорок, бегом мы проскочим куда быстрее. Если не заблудимся в темноте…
Сердце бешено колотилось. И не у меня одного. Только и слышно было что тяжкое хриплое дыхание, шорох одежды, бряцание оружия, да скрежет кожаной обуви по сухим мелким камешкам. Атмосфера предельно накаленная — если кто-то из душманов выскочит из проулка, нас точно увидят.
Нужно хотя бы секунд сорок. Даже меньше.
— Бегом, быстрее! Быстрее! — торопил я, двигаясь последним. Оборачиваться не хотелось. Секунды тянулись медленно, словно время загустело.
Мы бежали почти вслепую. Лунного света не хватало, поэтому кто-то то и дело спотыкался, ругался. Дорогу было видно лишь фрагментами — если сойти с тропы, можно упасть вниз. Ноги постоянно проваливались то в трещины, то в ямы. Меня не отпускало неприятное ощущение, что в затылок сейчас прилетит чужая пуля.
В голове стучала одна и та же мысль. Успеть! Успеть! Только бы успеть! Мы все делаем правильно…
Благо попадающиеся по пути валуны и рельеф местности частично скрывали наш побег.
Метров через сто я все-таки остановился и обернулся. Сразу в двух домах что-то горело, кишлак частично затянуло дымом. Хвоста за нами, вроде бы не было.
Возможно, у нас и вправду все получилось. Однако пока еще рано радоваться, это лишь половина дела — сбежать из зиндана и унести ноги из кишлака. Самое сложное впереди.
С момента нашего побега прошло от силы минут двадцать, а казалось, будто мы бегаем уже давно. Часов, кстати, ни у кого из нас не было. Но если прикинуть, то сейчас где-то в районе десяти вечера. Впереди целая ночь и нам нужно уйти как можно дальше. Но не лишь бы куда, потеряться проще простого — горы коварны и обманчивы.
Прихваченной с собой мусульманской одежды на всех не хватило, только на троих. Я и Корнеев остались в том же, чем и были, забрав жилетки у товарищей. Позже их можно попробовать разорвать и хоть как-то согреться. Температура воздуха была в районе плюс восьми градусов.
Примерно через двадцать минут, мы все-таки выдохлись и сделали первый привал. Чтобы не оставаться посреди тропы, мы взяли левее и сместились метров на тридцать восточнее. Там, между огромных валунов обнаружили небольшую площадку, где можно было хотя бы чуть-чуть передохнуть.
У всех была тяжелая одышка. Все вспотели, устали. Попадали кто куда, бросив оружие.
— Ненавижу бегать! — выдохнул Самарин, пытаясь восстановить дыхание.
— Я тоже! — хрипло отозвался Паша. — Навыки совсем растерял, да и раньше не особо было. Марш-броски для меня хуже наряда по кухне были. Это потом уже, на сверхсрочной, попроще стало…
Еще пару минут мы приходили в себя.
Выглянув из-за камней, я быстро оценил обстановку — за нами никого не было.
— Хвоста нет!
Нужно было видеть потные, раскрасневшиеся, но при этом довольные лица сослуживцев, что вырвались из плена, хотя это казалось невозможным. План казался безумным, но при этом все получилось.
— Так, вот что… Пока есть время, предлагаю проверить наличие оружия и боеприпасов! — заметил я, всматриваясь в ту сторону, где находился горящий кишлак. Отсюда его не было видно, так как, по сути, мы обошли горную гряду по периметру и кишлак оказался с другой стороны.
По моим подсчетам, мы прошли около четырех километров.
— Согласен!
— У кого спички?
— У меня! — Дима вытащил из кармана широких штанов помятый коробок.
— Женя, встань на наблюдение. Нужно контролировать сектор, чтобы нам случайно ни на кого не налететь.
Смирнов без возражений скинул все лишнее и полез на камень, занимать позицию для обзора. Мы сложили все оружие, и после недолгих подсчетов выяснилось, что у нас три автомата Калашникова, один калибра семь и шестьдесят два, два — пять сорок пять. К обоим по два снаряженных магазина. Две винтовки, одна очень похожа на СВТ-40, вторая что-то непонятное. Однозарядная. К винтовке Токарева только один магазин на десять патронов. Ко второй всего семь патронов и те в самодельном патронташе были прицеплены прямо к ремню. Еще в наличии было два пистолета — один американская «Беретта-92» с запасным магазином, второй — наш «ТТ», с шесть патронами. И две оборонительных гранаты.
— Ну, неплохо! — хмыкнул Корнеев. — Для серьезной заварушки не хватит, но в случае чего, есть чем отбиться.
— Братишка, а ты кто такой? — я посмотрел на худощавого парня, который сидел в зиндане вместе со Смирновым. — Откуда? Давно в плену?
— Он не говорит, — послышалось сверху.
— Почему?
— Душманы язык отрезали, — коротко пояснил Женя. — Он здесь давно, почти три месяца. Серегой звать.
В подтверждение его слов Сергей согласно замычал и качнул головой.
— Вот твари! — мне даже страшно стало от того, чего он тут за три месяца мог натерпеться. — А в звании кто?
— Рядовой он. Связист. Группа десантников в засаду попала, он один и остался.
Я подошел к парню.
— Они уже получили сполна! И еще получат! Все они! За
