прям, какой он тёпленький, по глазам вижу. Надеюсь только, что разговор пойдёт не про наследование клана за дедом. Во-первых, не хочу даже думать про это самое наследование, поскольку Жора Козимыч в полном соку и ещё побегает. А во-вторых, хотелось бы избежать неловкости. Я ведь и так, вроде бы, ни на что не претендовал.
— Брат, я очень рад что получилось с тобой познакомиться, — наколотил Марио первое сообщение и да, с порога чувствуется лирический настрой: — Я очень рад сотрудничеству, и всегда буду рад приветствовать тебя на Сицилии. В любое время. Твои друзья — мои друзья. Приезжайте, как только сможете.
Здорово, но я прямо слышу какое-то «но».
— Не подумай, что мы неблагодарны, но сейчас нам действительно пора уезжать.
Тю-ю-ю… и всего-то? А подводку устроил, как в какой-то мелодраме. Я быстренько написал Марио в ответ что-то подобное. Дескать, счастлив был на старости лет обрести такого матёрого брательника, обязательно воспользуюсь предложением, и вообще — вы к нам тоже заезжайте, потом как-нибудь вместе в Мышкин сгоняем, или на Алтай, или ещё куда.
Обниматься не стали. Похлопали друг друга по плечам, поулыбались и Марио написал последнее сообщение:
— У меня подарок.
Затем он снял с плеча рюкзак, который таскал с собой зачем-то весь этот день и передал мне. Тяжёленький.
— Расстегни.
Ну а я человек простой. Расстегнул. И увидел внутри… ох ёпт… и как он только умудрился перевезти эту хренатовину через границу? От неё же должно буквально фонить токами ментальной магии. Шлем! Тот самый, супергеройский, который украл у меня три уровня развития.
— Вы починили? — спросил я.
— Нет, — ответил брат. — Сувенир. На память.
Сентиментальность, по ходу, наша семейная черта. Я ведь и сам нет-нет, да и всплакнуть могу, когда вспоминаю как мать Литл-Фута тираннозавр загрыз. Или как Шрам, сука такая, Симбу сиротой оставил. Так что полезность этого подарка не в полезности, а в символичности! И мне это понятно, и охренеть как приятно! И даже немного неловко, что нечего подарить в ответ…
— Спасибо, — сказал я, а дальше были проводы.
Особенно эмоционально к прощанию отнеслись Бойболотовы. Мужики чуть не плакали, обнимая каждого из мафиози, и что-то быстро-быстро им тараторили, иногда сбиваясь на казахский. Видать, влились в ряды клана похлеще меня.
Но грустный момент прошёл, Марио напоследок махнул рукой из окна такси, и кутёж продолжился.
Тут я, признаться, ненадолго выпал из всеобщего веселья. Призадумался. А что если? Что, если ну его нахрен все эти уровни? Ну куда мне сто? Серьёзно! До сотого, насколько мне известно, ни один из живущих до сих пор не добирался, ну так и я не хочу.
Так почему бы мне прямо сейчас не отправиться в больницу к Безобразову, натянуть на голову эту штуковину и ка-а-а-а-ак ультануть. Вылечить беднягу. Вернуть ему разум вперёд всех тех горе-менталистов, что к нему приставили.
И тогда уж точно будет всё. Совсем всё.
Граф Орлов… или всё-таки Каннеллони? Смогу я, будучи графом, поменять фамилию или хотя бы двойную забабахать? Просто после знакомства с ТАКИМ дедом, что-то я себя очень слабо ассоциирую с Орловыми.
А-а-ай! Про фамилию — это вообще десятое дело! Сильно вперёд забегаю, потому как ещё даже не решился…
Ну так что? Рискнуть? Или ну его к чёрту? Что, если из меня случайно вообще всю магию высосет? Или что, если мне не хватит времени? Чёрт… лучше бы это решение на трезвую голову принимать. И да, даже если я таки решусь, то не сегодня. По одной громкой победе за день, и на сегодня уж точно хватит.
— О чём задумался, детина? — спросила Станислава Витальевна, примостившись рядом с бокальчиком вина.
— Да так, — ответил я. — Не бери в голову.
— Даже не собиралась, — каким-то слишком деловым тоном ответила Малыгина. — Ты скажи мне лучше, друже, ты на телефон давно смотрел?
— А что такое?
— Так вот и я тебя спросить хочу. Василий Викторович, при всём моём уважении, ты не только мой друг, но и учредос со всеми вытекающими. Но скажи, пожалуйста, почему посреди ночи какие-то незнакомые люди звонят на мой личный номер и просят приготовить сашими из аномальной рыбы, хотя я к твоему теплоходу формально никакого отношения не имею?
— То есть?
— То и есть, блин! Каннеллони, очнись!
Так…
Я вскочил с места, достал телефон и с ужасом обнаружил десять пропущенных звонков от моего ненаглядного куратора из Тайной Канцелярии.
— Алло, Борис Борисович, прошу прощения, не слышал…
— Залёт, Каннеллони! Причём уже второй! Куда твой ответственный и надёжный шеф-повар пропал, когда он так нужен⁈ Ты вообще понимаешь, что сейчас от этого е***его сашими может зависеть исход дела государственной важности⁈
— Так… погодите, — я мельком глянул на часы. — Смена закончилась, он уже спит наверняка.
— Не спит! — заорал Мезенцев. — Ни у себя не спит, ни где бы то ни было ещё! Мы уже весь теплоход перевернули с ног на голову, и его нигде нет! В целях безопасности пришлось перебудить всех гостей и проверить все каюты!
Так… минутку. Англичане, ирландцы, принц, Санюшка. Чёрт! Да, стоит Аничкину открыть рот, как схожесть с принцем Дунканом Мак Брайаном русскому человеку кажется не более, чем шуткой. Вот только англичане по-другому скроены. И какова вероятность того, что господа дипломаты знают своего главного врага в лицо и это самое лицо разглядели в Санюшке? И неужели я был прав насчёт него?
— Твою-то мать…
Глава 18
Императорский Дворец
Переговорам быть. Дипломаты уже подготовили почву, и во многом продавили иностранную делегацию. Слишком во многом, так что даже немного странно становится, — по всей видимости, умаслить англичан небольшим теплоходным круизом оказалось очень правильным решением. Грейбританцы обомлели. От сервиса, от погоды, от местных красот.
Короче говоря, заочно и неофициально были выполнены все условия для того, чтобы до переговоров снизошёл и сам Величество. Так что по утру Николай Николаевич, Мак Брайан, и ещё одна группа русских дипломатов уровнем повыше должны были выехать на «Ржевский». Успех никто не гарантирует, но все предпосылки есть.
Итого: в худшем случае переговоры закончатся ничем и уйдут на следующий виток, в приемлемом придётся пободаться и покататься, — до Твери, например, — а в лучшем всё закончится уже завтра.
Точнее… уже сегодня.
Время глубоко за полночь,
