— Что вы имеете в виду, говоря о западне? Взгляд Роберта стал жестким.
— Кенрик или Нэш, по-видимому, приказали Осберту и Брому... Не сомневаюсь, что все затеяно ради того, чтобы выманить салти из укрытий.
Эйден едва не поперхнулся.
— Не следует ли нам послать предостережение в Анклав? — осторожно выбирая слова, сказал он.
— Если я вижу ловушку, то и они увидят.
— И все-таки нужно учитывать, как отнесутся к новостям люди. Всего шестнадцать лет назад колдовство было едва ли больше, чем мифом, так что простой народ, должно быть, совсем запутался.
Роберт рассеянно кивнул, вертя в руках запечатанное письмо, на которое в пылу спора они с Эйденом не обращали внимания. Теперь же он сломал печати и начал читать.
На мгновение Роберт словно окаменел. В зеленых глазах, пока он снова не взял себя в руки, промелькнула прежняя уязвимость.
— Что там? — встревожено спросил Эйден.
Роберт моргнул, и к нему вернулась утраченная на мгновение невозмутимость. Сделав глубокий вдох, он ответил Эйдену, как будто ничто не прерывало их разговор:
— Запутался? Да, наверное. — Он сложил письмо и сунул его за пазуху. Я слышал, Деверин и Пейн уже здесь, а Оуэн должен прибыть сегодня утром. Можете вы предупредить их, чтобы они собрались здесь, никому ничего не говоря? Сегодня днем... Мне... мне нужно немного пройтись.
— Конечно. Они давно ждут такой возможности...
— Как и мы все. — Взгляд Роберта снова сделался отсутствующим, устремленным в пространство за окном. Может быть, он тоже представил себе границу, черту, отделившую одну его жизнь от другой.
Ничего больше не говоря, он вышел из кабинета.
Поездка по заснеженным полям вызвала очень странное чувство — словно он ехал обратно в свое прошлое. Окруженный падающим снегом, Роберт почти представлял себе, будто могучая колдовская сила несет его назад сквозь годы, к последней встрече с Дэвидом Маклином, одним из самых влиятельных его противников, хотя и не обладавшим никакой властью.
Отец Мики.
Было время, когда Роберт часами обдумывал, как убедить старика, как заставить его понять, что, согласившись стать членом королевского совета, он не совершил предательства по отношению к собственному народу. Роберт видел печаль на лице Мики, понимал, что тот разрывается между любовью к отцу и верностью другу, чьи взгляды он разделял. Роберт беспомощно наблюдал за раздорами в большой семье, которая оказалась разделена политическими разногласиями, разногласиями, которые не должны были и возникнуть.
Ехать от монастыря Святого Джулиана до крохотного селения, домики которого жались друг к другу, пришлось долго. В восточном конце деревушки виднелась маленькая церковь, и Роберт остановил коня, только оказавшись рядом с нею.
Не обращая внимания на обжигающую боль в боку, он спешился и привязал коня к столбу. Только скрип снега под ногами нарушил тишину, когда Роберт вошел на кладбище рядом с церковью.
Грубо обтесанные серые камни — преграда между двумя мирами — выстроились ровным рядом. Роберт не знал, куда идти, но ноги все же безошибочно принесли его в нужное место — к свежевскопанной земле, от которой исходило ощущение умершего тепла.
— Доброе утро, ваша светлость.
Роберт не обернулся, но уловил знакомые нотки в прозвучавшем рядом голосе. Ему не удалось сдержать вздох.
— Когда это случилось?
Роберт услышал шаги приблизившегося и остановившегося рядом человека.
— Четыре дня назад. Конец наступил быстро.
— Он ведь давно болел?
— Да, весь последний год. Он... ненавидел свою немощь.
— Мне очень жаль...
— Мы знаем.
— Правда? — Роберт повернулся к стоящему рядом человеку. Голубые глаза, морщинки вокруг них, кудрявые рыжие волосы, веснушки. Высокий, сильный загорелый мужчина, во взгляде которого не было ни страха, ни уклончивости.
Такой похожий на Мику...
— Я Даррил Маклин, ваша светлость. Младший брат Мики.
— Да, — пробормотал Роберт, — я помню. — Он и в самом деле помнил, даже слишком отчетливо. — Как ваша матушка?
— Печалится, но чувствует себя не так уж плохо.
— А ваши братья и сестры? Могу я что-нибудь для вас сделать?
Еле заметная, но очень искренняя улыбка появилась на таком знакомом и все же таком непохожем лице.
— Спасибо, ваша светлость, но не надо. Все, что могло быть сделано, сделано. Отец умер так же, как жил. Он... он говорил о вас в свою последнюю ночь.
— Мне так жаль... — Казалось, Роберт был не в силах сказать что-нибудь еще. В конце концов, семейство Маклин жило в довольстве и достатке до тех пор, пока он, Роберт, не открыл, что он колдун, и не начал войну против собственного короля. Тогда всем им пришлось бежать в страхе за свою жизнь, потому что Мика был его ближайшим другом. Они осели здесь, купив маленькую ферму на те деньги, что им удалось захватить с собой. Дела у них шли хорошо, но ничто не могло восполнить их потерь.
Как и потерь очень многих других.
— Он так и не смог простить вас.
Роберт поднял глаза на стоящего рядом человека.
— Таков уж был отец, — пожал плечами Даррил. Казалось, только выражение равнодушия позволяет ему держать себя в руках. — Упрям он был и не мог простить, что бы вы ни делали. Он говорил, что вы не сумели стать достаточно беспощадным, что вы не заслуживаете прощения. Мика всегда говорил, что не отцу судить. — При этих суровых словах Роберт отвел глаза.
Молодой человек несколько мгновений помолчал, потом слова — явно заранее заготовленная речь — так и хлынули из него:
— Когда вы выступите, ваша светлость, мы — братья и я — хотели бы присоединиться к вам. Помочь, чем сможем. Нас всего пятеро, и хоть мы никогда не сражались, все мы сильные и обучены держать оружие.
Роберт посмотрел на Даррила широко раскрытыми глазами.
— Еще и недели не прошло, как умер ваш отец! Он же меня ненавидел, а вы хотите сражаться со мной рядом?
Даррил поднял брови, широкая улыбка выдала его молодость.
— Не подобает нам вас судить.
Эта простодушная вера окатила Роберта, как ушат холодной воды.
— Спасибо.
Даррил повернулся, чтобы уйти.
— Мы будем готовы, как только пришлете за нами. — Он слегка поклонился и двинулся прочь. Роберт остановил его.
— Вы послали известие?..
— Мике? — Даррил обернулся, улыбку на его лице сменила печаль. — Послать-то послали... — Даррил помолчал, словно собираясь с духом, потом выпалил: — Ваша светлость, мы ничего не знаем о том, почему он больше не с вами. Только мы... мы все хотели бы, чтобы со временем вы помирились.
Каждое слово тяжело падало в душу Роберта, и он почувствовал, как в нем вскипает тьма. Демон снова нашел себе пищу...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
