Читаем без скачивания Питерская Зона. Запас удачи - Дмитрий Манасыпов

– Валим, – Баркас, хрипя, упал на колено, – быстрее!

Еще бы, только вот куда валить-то?

Вывалиться получилось во двор. Такой, знаете, питерский от щербатой ленты тротуара и до старой жести водостока под самой крышой. Колодец, закрытый и глухой. С остатками детского городка, буйно заросшего красным вьюном, и вытянутой кишки самого двора, густо покрытой вездесущей жесть-травой. Идиллия Бэ Пэ, прям кадр из какой-то игры типа «Последние» или «Ходячие дохляки».

– Твою мать!!! – Баркас содрал маску, стоял, опершись ладонями в колени, и харкал. – Смотри вокруг, увидишь туман, кричи… Епт…

И продолжил харкать. Я даже запереживал, мало ли.

Там, внутри здания, грохотало уже не так сильно. И, что куда важнее, в угрюмом колодце-дворе пока не наблюдалось никакого странного движения, сопровождаемого не менее странными звуками.

– Надо идти дальше. – Баркас выпрямился. – Надо.

– Ты ничего не путаешь? Вон там, за стеной, никого только что не уконтропупили?

– Ему головой порой думать надо… – Баркас сплюнул и потянул респиратор назад. – Надо было. А мне теперь его семье надо и ведь пособие платить.

– А?..

– Да ну тебя, Хэт. – Баркас щелкнул переключателем, проверяя связь. – Зона не фраер. Ее вокруг пальца не обведешь. Слопали Ваксу? Мы остались живы? Значит, кто-то тут кому-то должен. И уж точно, что Зона будет все знать.

Ох уж мне эти суеверия. Вот сколько он здесь? Года три, четыре? Пяти лет точно нет и в помине. И уже туда же. Хотя кто знает, как буду думать сам, если протяну больше года?

Я протянул намного дольше. А Баркас, что после той ходки стал мне… не то чтобы другом, но уж товарищем точно, звал меня с собой частенько. За счет этого сложилось многое. И опыта набрался, и тугрики звенели. И как-то незаметно многое стало совершенно другим.

Зона. Вслушайтесь. Просто вслушайтесь в это короткое и очень емкое понятие. Понятно, речь именно про Зону с большой буквы. Про ту, где мутировавшие тушканы любят глодать человеческое мясцо. О той, где за зыбкими волнами аномалий прячутся странные, драгоценные и смертельно опасные штуки, называемые артефактами. По поводу той самой, что влечет к себе сотни и сотни не нашедших себя в обычной реальности людей. И ведь они, люди, делают Зону. Именно они.

Где-то там, в Зоне Че, с ее саркофагом и Рыжим лесом, бродяги день за днем штурмуют оплот сектантов, стремясь добраться до непроглядной глыбы, исполняющей желания.

Где-то за океаном, в лощинах и на брошенной фабрике, бродяги огибают смертельные кривые вокруг ловушек, выставляемой Хармонтской, старательно двигаясь к Золотому шару.

Где-то у стен Московского Кремля, отстреливаясь от стай озверевших мутантов, бродяги прорываются к редким островкам безопасности, наплевав на военных, радостно поджидающих их там.

Где-то, разнеся в хлам огромные кварталы, распространяя повсюду меняющиеся на глазах джунгли, порождающие безумных существ с полотен Босха, живым пятном вздыхает-кишит Зона Рио.

Где-то… а если конкретно, совсем недалеко, здесь, у нас, пропадает и появляется магический Триггер. Тот, что так долго ищет упрямец Лорд. И здесь, так уж выпало, мне лучше, чем где бы то ни было. Да, так и есть.

Врать об этом глупо. Зона наполняется изнутри нашими душами. Душами живых и мертвых ее покорителей. Если, конечно, так можно говорить про никому не нужных отщепенцев, воров, бандитов, романтиков с большой дороги и просто настоящих романтиков, «диких гусей» и «псов войны», не нашедших места без войны и не желающих возвращаться под разрывы ракет. Про вольных бродяг-сталкеров, чьими жизнями грезят миллионы мальчишек, подростков, юношей и вполне себе взрослых мужиков.

Зона знает это. Каждая из этих сладких сук, отвратительных в своей извращенной красоте и пугающе ужасных в своем месиве куска реальности, выживающего посреди оживших кошмаров и фантасмагорий, порожденных совершенно свихнувшимся рассудком. Каждая, представьте себе это. Каждая коварная стерва, раскинувшаяся на погибших городах и деревеньках, сжимающая чуть ли не пространство и время по своей воле, чувствует свежую кровь, что питает ее чертову энергетику. Зона, клятая и прекрасная сволочь, пьет жизни и закусывает рассудком, оставляя на десерт самое вкусное… Души, души тех, что всегда будут с ней, никогда не захотят уйти, никогда не подумают о покое вне ее Периметра.

Когда понял это? В свое время. Ровно вовремя. Пусть и не желая этого.

Когда тащил на себе плюющего кровью Мамалыгу, самолично наплевав на странную россыпь кристаллов, проступающих через материал комбеза на его спине. Дотащил, когда Мамалыга еле слышно стонал и превратился в настоящего дикобраза. Он выжил. За стенкой бокса нашего местного Института. Меня выпустили позже. Здорового и целого, если не считать нескольких кусочков моей драгоценной тушки, пошедших на биопсию и прочие анализы. От спор, выстреливших с кристаллов при опытах, пострадали два лаборанта и один хитроумный антропоморфный робот. А я остался цел. Поверишь после такого?

Когда сидел в конце кривого и темного коридора постепенно разваливающейся «Ленты» и, получив пару минут передышки, пересчитывал патроны. А там, за двумя прижатыми дверями на склад, бесновалась стая Красных. Очень активная и многочисленная стая Красных, очень сильно желавших добраться до меня. А патронов оставалась ровно на положить снайперскими в голову два десятка этих тварей и застрелиться. Зона послала мне Раздва. Того самого пушистика, разок спавшего со мной у костра. Именно моя девочка юркнула вслед за мной, спасаясь от возможности смачно похрустеть на зубах Красных, и именно моя девочка смогла найти вентиляционную решетку, давшую трещину. Никогда радужка на моей памяти к людям не шла. Поверишь после такого?

Когда, проверив кусок бывшей игровой площадки бывшего детского сада с помощью всего возможного, включая мои любимые колечки с марлей, решил-таки двинуть вперед. Ведь меня ждали вон там, в двухэтажном коттедже у Купчино, целый Брейгель и еще кто-то из «малых» голландцев. Но перед этим, вон там, за поворотом, подстрелил костоглода, несущегося за крохотной Красной, прущей на закорках совсем малышку. Да… и когда моя правая нога твердо и уверенно наступила на землю прикоттеджного участка… «мозгоправка» ударила вверх. Прямо по вспугнутой кем-то огромной жирной вороне. Не той, постоянно прыгающей рядом, но явно по сестренке-близнецу. Ударила, разламывая в полете, забрызгав меня алым. Но ведь я остался живым. И целым. Поверишь после такого?!

Поверил. Принял. И понял слова Баркаса.

Зона, любимая и ненавидимая, приняла бродягу Хэта. Бродягу, решившего оставить многое. Спокойную и размеренную жизнь. Карьеру, выстраиваемую по кирпичикам. Мягкую постель, теплую квартиру, полный холодильник с пресловутым окороком-хамоном и пармезаном, нормальным чистым толчком, имеющим, Ктулху побери, антибактериальное сиденье. Это ведь, если вдуматься, счастье. Счастье просыпаться поутру, варить кофе, завтракать, ехать в вагоне подземки с ухоженными и всегда деловыми людьми, в чьих глазах плещется уверенность в завтрашнем дне, нехватка сна и порой… а порой частенько отсутствие личной жизни уже с месяц. Если не больше. Друзей, тех самых, что появляются побухать или когда что-то нужно, редких настоящих, что всегда рады видеть просто так, и несколько возможностей встретить самую-самую. Самую красивую, нежную, ласковую, милую, лучшую, в конце концов.

А что дала Зона каждому из нас? Хм… дайте-ка подумать.

Адреналин, реки адреналина, море адреналина. Сладкого и крепкого, как виски в мечтах лет так пятнадцати. И, ясен перец, виски в мечтах пьется только из горла пузатой бутылки. Ну да, так и есть. Только адреналин, как и вискарь, уже совсем не сладкий, хотя сшибает и заставляет привыкнуть куда сильнее. А пьешь его порой даже не из горла, хрена там. Лакаешь полной пастью прямо из хлещущего подземного потока, схожего с горной речкой.

Лихие бабки, продуваемые за три подхода к тяжело-спиртовому и девочкам. Ну или в один оставшийся заход к умельцам-оружейникам или барыгам-перепродажникам. Ну да, давайте честно, в банках у каждого оседает. Если сможешь сделать бабки честными и провести через кордоны. Электронные тугрики отсюда выводить тоже можно, только очень дорого.

Друзья. Ох да, случается же. Ну, если речь о друзьях, что вызывают непреодолимое желание вбить им в голову ледоруб а-ля «Троцкий-стайл». Этого добра тут как грязи. А что вы хотели, Периметр вам не институт благородных девиц, не говоря про саму Зону. Но… но есть и настоящие. Не жалеющие патронов, стали, пота, спирта и просто крови. Своей собственной, когда они прут спасать именно тебя, сталкер. И потом, оставаясь сам на сам, вспоминая каждый миг этой дикой гонки, погони за каким-то иллюзорным счастьем, где есть такие попутчики, хочется порой смахнуть ту самую скупую и мужскую. Вспоминая тех, кто не вернулся из-за чертова Периметра.