мальчишки застыло, и я, ни секунды не медля, провел рукой по его боку. Так и есть — пистолет…
Мы на миг замерли.
— Колин… — хрипло выдавил я. — Где ты это взял?
Он молча смотрел на меня.
— Маккейб сказал, что от шайки откололось несколько человек, и я предполагаю, что ты ушел с ними.
В его глазах плеснулся гнев.
— Тебе какая разница? Господи, Микки, да отцепись ты от меня!
Выходит, моя догадка верна… Колин, считай, признался. Не зря Маккейб сегодня надо мной глумился, когда я просил отпустить мальчишку… Да и черт с ним!
— Проклятье, Колин, я не могу тебя бросить! Не могу допустить, чтобы ма потеряла тебя, такого молодого и глупого! — Похоже, упоминание о ма привело Колина в замешательство. — Сейчас я заберу у тебя пистолет и отпущу. Только попробуй сбежать — отволоку в Уоппинг, брошу в камеру и, если потребуется, предъявлю обвинение. Для меня самое главное — чтобы ты был в безопасности.
— Ладно, — прорычал он и выругался сквозь стиснутые зубы.
Я медленно снял с его плеча левую руку, сунул ее под пальто и вытащил из внутреннего кармана пистолет. Сунув его за пазуху, отступил на шаг.
Требовалось удостовериться, что именно Райли сманил Колина от Маккейба, а еще больше хотелось пробить стену непонимания, что между нами выросла. Если бы только он ко мне прислушался, если бы ответил на мои вопросы…
— Колин, когда мне пришлось бежать из Уайтчепела, я спасал свою жизнь. И все же ты прав. Я ни на секунду не обернулся назад. Не пытался представить, как мой побег отразится на Дойлах. Зато вспоминал всех вас каждый божий день, ужасно тосковал. Я был несчастен. Страшился… всего на свете, но в основном — голода, опасался, что меня убьют во сне еще до того, как я найду себе жилье. Боялся, что не смогу вернуться обратно.
У меня сел голос, и я долго откашливался. Колин недоверчиво скривился.
— Это не значит, что я за вас не беспокоился — просто не знал, каково вам приходится. — Слова полились из меня бурным потоком: — Когда ты молод, о таких вещах просто не задумываешься, а я ведь был моложе, чем ты сейчас, Колин. Бежать из Уайтчепела, отвести от вас угрозу — вот и все, что мне могло тогда прийти в голову. И в этом моя вина, теперь-то я вижу…
Колин засопел и отвернулся в сторону, а я продолжил:
— Знаю, что тебе не рассказывали о причинах моего побега. Во всяком случае, сразу точно не рассказали. Ты долго считал, что Микки просто сорвался с места и о вас забыл. Я вернулся, как только миновала опасность — когда О’Хаган признался, что подозревал меня напрасно.
Колин продолжал молчать, и я чувствовал, что обязан заполнить словами ту пустоту, что между нами возникла.
— Неужели это ничего не значит? Зато теперь я здесь и пытаюсь удержать тебя от смертельной ошибки. Некоторые ошибки исправить невозможно, если заходишь слишком далеко… — Я заговорил медленнее: — Пока ты еще можешь все изменить. Еще не слишком поздно. Позволь мне помочь тебе, Колин.
Он метнул на меня сердитый взгляд.
— Сначала швыряешь о стенку, потом говоришь, что следует делать…
— Что ж, справедливо, — признал я и поднял руки. — Прости, что приложил тебя.
— Вы с Пэтом никогда не брали меня в расчет, оставляли сидеть дома с Элси. Но, черт возьми, я больше не ребенок!
Неужели его нынешняя строптивость берет начало в детских обидах? У меня перед глазами вдруг всплыл образ сидящих на ступеньках близнецов. Элси с куклой, а Колин с набором шариков, которые я выстроил перед ним ровной линией. И мы с Пэтом, осторожно пробирающиеся между них, уходящие по своим делам.
— Ты больше не ребенок, это правда. Именно поэтому то, чем ты занимаешься и с кем, имеет значение. Все это повлияет на твою дальнейшую жизнь. Я говорил с Маккейбом, и он обещал тебя отпустить. Я могу увезти тебя туда, где нынешней твоей компании делать нечего.
Колин продолжал смотреть недоверчиво.
— Сам говоришь, что я не ребенок, а обращаешься со мной так, будто у меня нет права слова! — обиженно пробурчал он. — Кто ты такой, чтобы решать с Маккейбом мою судьбу, не спросив моего согласия?
— Колин…
— Я не просто вырос. Я занимаюсь важными делами! Меня уважают. Ты просто ничего обо мне не знаешь!
Я стиснул зубы.
— Да, ты снова прав. Ты вырос, а раз так — веди себя соответственно! Будь честен, не мечись из одной шайки в другую. — Он открыл рот, готовясь заспорить, однако я повысил голос: — И не надо лгать ма, что не можешь работать в порту, потому что всю работу разобрали русские и поляки. Дело-то все в том, что ты устроил там поножовщину, человек из-за тебя попал в госпиталь! Не надо заставлять лгать других людей — как того парня в игорном зале, который наплел мне, что тебя там нет!
Колин раздраженно взъерошил волосы.
— И это ты говоришь мне о честности? Ты ведь ирландец из Уайтчепела, Микки. Не забыл? Строишь из себя крутого полицейского, действуешь так, словно мы тебе в подметки не годимся, а сам крутишь шуры-муры с надменной леди из Вест-Энда…
— Не припутывай ее сюда, Колин.
Мальчишка услышал звучащий в моем голосе металл и понял, что хватил через край.
— Слушаюсь, сэр, — фыркнул он.
Во мне закипел гнев. Сколько можно!
— Кто откололся от Маккейба? На кого ты теперь работаешь? Скажи мне, Колин.
Полтора десятка лет назад мальчишка сделал бы все, о чем мы с Пэтом только могли его попросить. Теперь же он всего лишь покачал головой, и пробить эту стену мне не удавалось, хоть тресни.
— На Финна Райли?
Колин напрягся и вздернул подбородок.
— Тебе Элси сказала? Господи, ничего ей нельзя доверить.
Я отвел взгляд, пытаясь скрыть пронзившую меня мысль. Элси? Она-то какое имеет ко всему этому отношение? Мне вспомнился ее рассказ о ссоре с Колином. Похоже, Финн Райли был тем самым дружком, которого мальчишка сватал сестре. Я снова глянул ему в глаза.
— Нет, не Элси.
— Это не то, что ты думаешь! — взорвался Колин и тут же захлопнул рот.
Я молчал. Ждал продолжения, надеясь, что наконец пойму, что происходит у него в голове. Не дождавшись, спросил:
— Почему ты ушел от Маккейба?
Он отвел глаза и пожал плечами.
— А что я у него делал? Переносил деньги из одного места в другое. Большого ума не надо.
Так вот что стояло за его уходом?
