один вопрос.
Похоже, Винсент на что-то решился, хотя и выглядел несколько смущенно. Хм, так он просто тянул время…
Я настороженно кивнул.
— Зачем вы встречались с Джеймсом Маккейбом?
Я вздрогнул от удивления.
— Вы пустили за мной слежку?
Директор был явно разочарован. Видимо, рассчитывал на мое искреннее возмущение подобным предположением.
— Не я, — вздохнул он.
— Ротерли?
— Куотермен, причем без моего ведома. Конечно, он председатель комитета, а Ярд по-прежнему находится под наблюдением, так что извещать меня никто не обязан.
Куотермен, мой заклятый враг из наблюдательного комитета при парламенте… На самом деле я догадывался, что за решением о слежке стоял этот подхалим Ротерли. Ни тот, ни другой не желали видеть меня на посту исполняющего обязанности суперинтенданта речной полиции, однако Винсент настоял на своем. Во время последнего разговора с Ротерли я убедился, что тот хочет подвести меня под отказ в постоянной должности, и встречи с Маккейбом давали ему прекрасный аргумент.
— Вчера вечером он прислал мне сообщение о том, что вы с Маккейбом разговаривали не менее получаса. Потребовал объясниться. — Винсент сложил руки на груди. — Не желаю рассуждать о мотивах Куотермена, но признаюсь: мне и самому любопытно.
— К «Принцессе Алисе» наша встреча отношения не имеет. Это личное дело.
— К «Принцессе Алисе» сейчас имеет отношение абсолютно всё, — возразил директор. — Ирландский преступный мир — тем более, до тех пор, пока с Братства не сняты подозрения в причастности к происшествию на Темзе.
Что ж, на месте Винсента я тоже заинтересовался бы. Он кое-что знал о моем прошлом, хотя откуда — я так до конца и не понял.
— Когда я остался один в Уайтчепеле, меня подобрала семья Дойлов: ма Дойл, Пэт — мой ровесник, а еще Колин и Элси, близняшки. Но те были гораздо младше. — Я откашлялся. — Колину сейчас девятнадцать, и, боюсь, он связался с бандой Маккейба. Пришлось идти на встречу с главарем «Каменщиков», просить его отпустить Колина.
Винсент ощутимо напрягся.
— Вы заключили с ним сделку?
— Ни в коем случае! Никаких уступок, которые позволили бы ему отвертеться от любого из расследований Ярда, — твердо возразил я. — Полагаю, Ротерли желает, чтобы меня отстранили от дела?
Винсент поднял руки.
— Я заявил, что этому не бывать. Но с Маккейбом видеться больше не советую, Корраван. Во всяком случае, пока не кончится расследование. А если все же надумаете и Ротерли пронюхает…
— Понимаю, сэр.
— Что-нибудь еще вы с Маккейбом обсуждали?
— Погибло несколько его людей, и он желает убедиться, что Ярд к их смерти непричастен.
— Господи, с чего он вдруг подумал на Ярд? — округлил глаза Винсент.
— Одиннадцать лет назад, после Клеркенуэлла, два полисмена убили более десятка ирландцев. Некоторые из них принадлежали к «Каменщикам мыса».
По лицу директора пробежала тень; очевидно, об этой истории он никогда не слышал.
— Маккейб обеспокоен, поскольку против членов его банды используют огнестрельное оружие. Стайлз упоминал, что Ярд обнаружил пистолеты, которые тайно провозили в Лондон.
— Да, мы выявили один случай. — Винсент прикрыл глаза. — А сколько пропустили — одному Богу известно.
— Маккейб говорит, что «Каменщики» не имеют отношения к гибели «Принцессы Алисы». Его даже передернуло от отвращения, когда я предположил подобную возможность.
— Вы ему верите?
Поколебавшись, я пожал плечами.
— У него на «Принцессе» были знакомые. Да и чего он добился бы, уничтожив судно? Его куда больше интересуют деньги, и внимание полиции «Каменщикам» ни к чему.
— Стало быть, вы считаете, что за преступлением стоит ИРБ?
— У меня нет такой уверенности. — Я передал Винсенту записку Стайлза и дождался, когда тот ознакомится с ее содержанием. — Собираюсь сегодня навестить Конвея, хотя и не думаю, что он виновен. Во-первых, если лоцман участник заговора, как он мог пострадать? Во-вторых, два разных члена экипажа «Принцессы» утверждают, что судно странным образом изменило курс. Очевидно, что ее маневры не имеют никакого отношения к лоцману «Замка Байуэлл»; поэтому меня интересует, не случилось ли чего внизу.
— Под судном?
Пришлось себе напомнить: Винсент — не речник.
— В подпалубном помещении, сэр. Конечно, «Принцесса Алиса» управляется штурвалом, однако у судов такого типа внизу имеется аварийный румпель, который используют при выходе из строя основного механизма.
— Полагаете, кто-то вмешался в управление?
— Если такой румпель вообще есть, то я хочу знать, кто мог получить к нему доступ.
— Хорошо, Корраван. — Директор с облегчением поднялся. — Благодарю вас. Кстати, завтра на кладбище Вулиджа состоятся похороны погибших. Церемония начнется в девять. Мы с Куотерменом и Ротерли будем присутствовать. Неплохо бы и вам тоже подойти.
После нашего разговора я возненавидел Куотермена и Ротерли пуще жизни, а похороны ненавидел еще больше, однако кивнул:
— Слушаюсь, сэр.
Глава 21
Госпиталь Святой Терезы на Турбин-стрит представлял собой ничем не примечательное кирпичное здание, втиснутое между двух точно таких же домов. Парадный вход находился на одну ступеньку ниже тротуара; пришлось пригнуться, чтобы не набить шишку о притолоку. Сидевшая за столом в маленьком холле молодая женщина окинула меня подозрительным взглядом.
— Чего вы хотите? Нам здесь неприятности не нужны. Если что, вызову полицию.
— Я и есть полиция. Инспектор Корраван к вашим услугам.
— А, вы из Ярда, — неуверенно пробормотала она.
Поправлять женщину я не стал.
— Мне бы повидать мистера Конвея. Он пострадал при крушении «Принцессы Алисы». У меня есть к нему вопросы.
— О… — распахнула она синие глаза. — Спрошу доктора, можно ли навещать больного.
Дежурная исчезла в коридоре, а я тем временем изучил висящие на стене документы в рамках. Первый — диплом, удостоверяющий, что доктор Мэри Элизабет Брэдфорд окончила Университет Эдинбурга. Второй свидетельствовал о том, что доктор Майкл Брэдфорд является членом Королевской коллегии хирургов. Видимо, отец Мэри, а госпиталь Святой Терезы — одно из немногих мест в Лондоне, куда она могла устроиться на службу по специальности. Белинда лично знала двух женщин-врачей, и обеим было позволено работать лишь в качестве акушерок.
— Мистер Корраван? Я — лечащий врач мистера Конвея.
Я обернулся и невольно опустил взгляд. Появившаяся в холле женщина макушкой едва доставала мне до груди. Вьющиеся светло-каштановые волосы уложены в строгую прическу с узлом на затылке; поверх полосатой блузки с удобными, не мешающими работе рукавами — белый докторский фартук. Ее сложение показалось мне довольно хрупким для работы врача, однако спокойные карие глаза смотрели ясно и пытливо. Видимо, подобное спокойствие приходит с большим опытом.
— Здравствуйте, доктор Брэдфорд, — поприветствовал ее я, почтительно наклонив голову.
— Мне сказали, что вы хотите поговорить с мистером Конвеем.
— У меня всего несколько вопросов.
Доктор заколебалась, вынудив меня уточнить:
— Он еще жив?
— К
