Роза побледнела, но подчинилась, заработав ответную усмешку от Дмитрия.
– Роза Хэзевей, известная бунтарка, проявляющая свои материнские чувства.
Она показала ему язык.
– Наслаждайся, пока можешь, товарищ. У тебя есть только одна возможность.
Я чуть не уронил сумку, когда мне вдруг пришла в голову поразительная мысль. Олив сказала, что они с Нейлом были вместе, когда в ней была магия духа. Это означало, что зачатие произошло в результате ее возвращения из состояния стригоя. Относилось ли это и к Дмитрию? Или это работало только в случае с женщинами? Роза и Дмитрий смеялись, шутя, потому что они не могли иметь детей... но что, если бы они узнали, что это возможно? Хотели бы они этого?
«Как много у тебя власти над ними, – прошептала тетя Татьяна. – Власти, с помощью который ты можешь создать или разрушить их счастливое будущее».
– Адриан? – спросила Роза, заметив мое изумленное лицо. – Все хорошо?
– Да, – произнес я, медленно приходя в себя. – Просто пытаюсь привыкнуть ко всему этому.
Когда мы наконец вышли из домика с Декланом у меня на руках и шагали через общину, было невозможно полностью избежать внимания к нам. Повсюду были люди, приходившие в себя после нападения стригоев. Большинство были заняты своими делами, но некоторые, увидев меня, хотели поговорить со мной, потому что я исцелил их.
– Спасибо тебе, спасибо, – воскликнула Мэллори, схватив меня за руку. – Мне рассказали, насколько плохо все со мной было. Если бы ты не сделал этого, я бы погибла!
«Если бы я не сделал этого, Олив все еще была бы жива?», – хотел поинтересоваться я. Но вместо этого я улыбнулся и пробормотал, как я рад, что с Мэллори все хорошо. Когда она позвала нескольких своих друзей, которые тоже были ранены, я быстро возвратил Деклана Сидни.
– Вы двое, оставайтесь вне поля зрения, – прошептал я. Ребенок и бывший алхимик были слишком заметными, что определенно сейчас нам было не нужно.
Сидни все поняла и поторопилась уйти подальше от меня и моего фан-клуба. Дмитрий тенью скользнул за ней.
– Увидимся в машине, – крикнула она.
Я кивнул и повернулся к исцеленным. Я принял все их благодарности с улыбкой, но никак не мог отделаться от мысли, что и Олив должна была быть среди них. Некоторые упомянули ее, но лишь выражая соболезнования, но никто не спросил о ребенке. Когда они наконец разошлись, я подумал, что все закончилось, как вдруг меня окликнули. Я повернулся и увидел Лану.
– Черт, как же стыдно за то, что здесь произошло, – сказала она с сожалением в голосе. Она, казалось, постарела на несколько лет всего за день. – Я бы хотела, чтобы все было по-другому.
– Я тоже, – произнес я.
– Дмитрий ничего мне не сказал о том, что происходит, но я уважаю его желания, как и твои. Не знаю, к чему вам все эти секреты, но я видела лицо Олив, когда она говорила с тобой, прямо перед тем, как она умерла, – Лана запнулась и провела рукой по глазам. – Что-то тревожило ее, это было очевидно, и она доверила это тебе. И ребенка тоже. И я рада этому. Так что я буду счастлива помочь тебе чем угодно.
– Просто забудь про то, что мы были здесь, – тихо сказал я. – Мы и ребенок.
– Хорошо, – ответила Лана. Она прокашлялась. – Но у меня есть один нескромный вопрос.
«Только один?» – спросила тетя Татьяна.
– Что бы ты предпочел сделать с телом? – спросила Лана.
Я вздрогнул. Я не хотел даже думать об этом. Олив умерла. Я буквально видел, как исчезла ее аура. Мне и в голову не приходило, что меня попросят разобраться с этим.
– Эм, а что обычно вы делаете?
Лана пожала плечами.
– Мы можем отправить тело ее семье для похорон или кремации. Или в Хотон, но если ты хочешь сделать это быстро... Алхимик оставил несколько химических препаратов. Один из них растворяет тела. Он сказал, что мы могли бы его использовать, если понадобится.
Меня затошнило. Намерение избавиться от тела Олив как от стригоя было противно, особенно учитывая все то, через что она прошла, чтобы искупить свою вину за то существование. И все же... я видел, что могут сделать химикаты. Они полностью уничтожат все, что когда-либо было у Олив, уничтожат доказательство существования ее ребенка. Я закрыл глаза, чувствуя огромную ответственность за это.
– Адриан? – позвала меня Лана. – Ты в порядке?
Я открыл глаза.
– Используйте химикаты. Это то, чего бы она хотела.
Лана недоумевающе выгнула бровь, но я не мог вдаваться в подробности. Я не мог рассказать ей, что Олив не хотела бы рисковать, отправляя тело в похоронное бюро или к родным, где люди узнали бы, что она родила, и начали бы задавать вопросы. Олив погибла, чтобы сохранить Деклана в тайне. Это была одна из самых ужасных частей его наследства.
– Хорошо, – сказала Лана. – Я вас прикрою. И мои люди тоже. Я проконтролирую, чтобы все прошло тихо. Эта группа знает, как хранить тайны.
– Спасибо. За все, – я уже хотел уйти, но она поймала меня за руку.
– Постой, что сказать твоему дяде? Он спрашивал о тебе.
Мой дядя был одним из тех, с кем я не хотел разговаривать, особенно, потому что я был уверен, что он не умел хранить тайны. Я не хотел, чтобы он расспрашивал меня об Олив или о ее сыне.
– Не говори ему ничего, – сказал я. – Только что я ушел.
Очередной долгий день осложнялся присутствием новорожденного ребенка, которого требовалось кормить каждые два часа. Мы не смогли вылететь из Хотона, так что Дмитрий вез нас до Миннеаполиса, – с частыми остановками по пути – пока мы наконец-то не смогли переночевать в аэропорту и в последнюю минуту поймать рейс до Лос-Анджелеса. Во время всего этого мы с Сидни делили внимание между заботами о малыше и связью с людьми в Палм-Спрингсе. Я убедился, что Нейл будет там, согласно нашей договоренности, но ничего не рассказал ему о том, что произошло, ни об Олив, ни о Деклане. И пока я не поговорю с ним, я буду держать Розу и Дмитрия в неведении, как бы мне это не нравилось. Я просто чувствовал, что они не должны узнать правду прежде Нейла.
– Это ваш первенец?
– Что?
Наш самолет пошел на снижение в Лос-Анджелесе, и я пытался не уронить Деклана, одновременно пристегивая ремень. Вместо погремушки Сидни трясла связкой ключей, пытаясь отвлечь его, хотя и утверждала, что читала статью о том, что новорожденные плохо видят. Вопрос задала маленькая старушка, сидящая через проход от нас. Она кивнула на Деклана.
– Ваш первый ребенок, – пояснила она.
Мы с Сидни переглянулись, не уверенные, как лучше ответить.
– А, да, – сказала она.
Старушка просияла.
