Резницкий огляделся и подобрал с земли острый камень. Затем он подошел к Севастьяну и стал рубить камнем толстый стебель листа. Оторвал лист, протянул камень Севастьяну…
Тут внезапно погас свет, непроглядная тьма поглотила райскую рощу.
Резницкий взвыл не своим голосом.
— Сергей Сергеич! — Новиков извлек из кармана фонарик и кинулся к биофизику. — Эй, где вы?
Лучик света выхватил из тьмы фигуру Резницкого, приплясывающего на одной ноге.
— Что с вами? — удивленно спросил Новиков.
— Он наступил мне на ногу… Ничего, уже легче…
Томительно тянулась эта ночь. Центр бросил всю энергию на решение задачи древнего француза, сигнал Опасности не позволял ему остановить работу. Но защитное поле зоны все еще не было снято.
Утро застало разведчиков у невидимой стены. Бледные от волнения и бессонницы, они то и дело пробовали выйти из зоны, и гнетущая сила тяжести отбрасывала их назад, и тревога камнем лежала на сердце.
— Пошли к вездеходу, свяжемся с кораблем, — сказал Резницкий.
Новиков не ответил. В тысячный раз он, протянув руки вперед, вошел в защитное поле. Тяжесть заставила его пригнуться. Он хотел было отступить, но вдруг почувствовал, что нагрузка ослабевает. Шагнул вперед — ничего… Еще шаг, еще…
— Ура! — заорал Новиков и, вскинув руки, побежал сквозь защитную зону, которой больше не существовало.
Вертолет был готов к полету. Прошин озабоченно возился у автопилота, настраивая его на курс. Хорошо еще, что он успел запеленговать место, откуда разведчики вызывали его в последний раз. Сейчас он, Прошин, полетит туда и посмотрит сам, что можно сделать…
Он высунулся из люка и помахал рукой оставшимся членам экипажа. Те тоже помахали ему. Лица у них были встревоженные, никто не улыбнулся.
Прошин захлопнул люк и включил двигатель.
Вертолет плавно взмыл.
Двое быстро шли по склону рыжего холма.
— Минуточку, Алеша, — сказал Резницкий и полез наверх.
С вершины холма он оглядел фиолетовую рощу… Утренний ветерок колыхал ветви деревьев, среди которых бродили серые существа. Отсюда, с холма, они казались особенно маленькими и беззащитными.
Новиков тронул Сергея Сергеевича за локоть.
— Будет вам.
— Они вымрут, Алеша.
— Приспособятся. Планета, в общем, теплая, они привыкнут. Ну, конечно, те, кто послабее, погибнут. А за этого парня, Севастьяна, я спокоен. Накидал на себя листьев и ничего, не замерз. Он и шалаш сделает. Голова у него варит.
— Да, — сказал Резницкий. — Севастьян не дурак.
— Ну вот видите… Придется им во второй раз пройти путь эволюции. Вначале поможет инстинкт самосохранения, а там и мышление появится… Надеюсь, когда их потомки дойдут до кибернетики, они поосторожнее будут с ней обращаться.
— До кибернетики им еще — ох, как далеко… — Резницкий печально улыбнулся.
— Мы еще вернемся сюда, Сергей Сергеевич. А если не мы, то другие прилетят.
Разведчики стали спускаться к площадке, на которой стоял вездеход. Вдруг они разом остановились. С неба донесся ровный гул, он нарастал… Разведчики кинулись обратно на вершину холма. Они прыгали, кричали и размахивали руками… Вертолет сделал над ними круг и пошел на снижение.
Илья Варшавский
ПРИЗРАКИ
Придя домой, он снял обувь, костюм и белье и бросил их в ящик утилизатора.
Эта процедура каждый раз вызывала у него неприятное чувство. Странная привязанность к вещам. Особенно жалко ему было расставаться с обувью. Он страдал плоскостопием, и даже ортопедические ботинки становились удобными только к вечеру, когда их нужно было выбрасывать. Однако пункт первый Санитарных правил предписывал ежедневную смену одежды.
Приняв душ, он облачился в свежую пижаму. Старая вместе с купальной простыней тоже отправилась в утилизатор.
Несколько минут он в нерешительности стоял перед установкой искусственного климата. Затем поставив рычажок против надписи «Берег моря», лег в постель.
Ему смертельно хотелось спать, но он знал, что эта ночь, как и предыдущие, пройдет без сна. Стоило ему закрыть глаза, как все, что он пытался подавить в себе даем, вновь овладевало его помыслами.
Очевидно, он все-таки уснул, потому что, когда снова открыл глаза, стрелка на светящемся циферблате показывала три часа.
Больше ждать он не мог. С тяжело бьющимся сердцем он подошел к пульту и нажал кнопку вызова.
Возникшее в фокальном объеме изображение девушки улыбнулось ему, как старому знакомому.
— Слушаю.
— Одежду на сегодня, — сказал он хриплым голосом.
— Микроклимат номер двадцать шесть. Одежда восемь или двенадцать.
— Нельзя ли что-нибудь полегче?
— Рабочую одежду?
— Да.
— В котором часу вы выходите из дома?
— Сейчас.
— Я дам вам комбинезон и свитер. На улице еще прохладно. В десять часов можете бросить свитер в ближайший утилизатор.
— Хорошо.
Он открыл дверцу контейнера и взял пакет с одеждой.
— Что вы хотите на завтрак?
«Сейчас, — подумал он, — именно сейчас».
— Почему вы молчите?
— Я вас люблю!
— Я не поняла, что вы любите. Заказные блюда — с семи часов. Ночью я вам могу предложить то, что есть в программе.
— Я вас люблю!
Он шагнул вперед, но вместо белой полоски шеи с каштановыми завитками волос его губы встретила пустота, напоенная горьковатым запахом духов.
На пульте вспыхнул красный сигнал. Методично пощелкивая, автомат отсчитывал секунды.
— Время истекло. Повторите вызов через пять минут.
Изображение исчезло. Он еще раз вдохнул запах ее духов и начал одеваться.
Он шел мимо зданий с темными окнами по бесконечному пустынному тротуару. Загорающиеся при его приближении светильники сейчас же гасли, как только он проходил мимо. Небольшое ярко освещенное пространство впереди, и дальше — таинственный полумрак.
Он подошел к темной витрине магазина, вспыхнувшей ярким пятном, когда его фигура пересекла инфракрасный луч, падающий на фотоэлемент.
— Вам что-нибудь нужно?
— Нет… то есть… вообще нужно.
— Заходите.
Он поднялся на второй этаж.
Изображение белокурой продавщицы приветливо ему улыбнулось.
— Вам нужен подарок?
— Да.
— Женщине?
— Да.
— Украшение? Цветы?
— Нет… духи.
— Какие духи она любит?
— Не знаю… забыл название.
— Не беда, найдем по каталогу. Садитесь, пожалуйста.
Он никогда не подозревал, что на свете существует такое разнообразие запахов. И все не то, что нужно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
