секунду, и пихаю ей между зубов целиком свою руку в броне. По идее, мгновенно ей ее не разжевать, а у меня появляется возможность выпустить в нее все пятьдесят зарядов импульсного пистолета, с ослаблением урона на 30%, а не на 70, как при прохождении сквозь воду.
Боль правда адская, броня прокушена моментально, и она начинает пытаться теперь отгрызть надкушенное. Я мысленно зажимаю спуск, и внутри Панцирника как будто заработала система создания пузырников в ванне. Вот только цифры урона не впечатляют… тридцать. Тридцать. Пятьдесят( крит) , тридцать. Тридцать. Итого тысяча восьмисот. И знаете, что? У него это снесло только четверть!! Четверть, за которую я заплатил куском брони, падением моего столба на пять сотен хитов, и целостностью брони. Теперь в нее с каждым мгновением заливалось все больше и больше воды, и это грозило уже через пару минут стать проблемой. А тем временем монстрик и не планировал отцепляться от меня. Ладно, надо заканчивать с этим. Втыкаю в его глазницу ствол своей винтовки, и выпускаю магазин. На такой дистанции от меня реалистичность уже работает, особенно в сочетании с кровью, так что череп твари разлетается в куски. Ну нельзя под водой получить тридцать кинетических и гидроударов внутрь черепа и остаться живым. Все, свои почти сто тысяч опыта я заслужил, как и странный трофей в виде бронированные пластинки панциря. В игру что, начали добавлять крафт, а я пропустил? Ладно, все пригодится. Куски брони отправляются в инвентарь, а я, мощно толкаясь, пересекаю за пару минут этот зеленый бассейн и вылезаю по гнутым кускам ферм, поддерживавших дорожку, наверх.
Глава 19. Пасхалка на пути — ни объехать, ни пройти.
Ну, по крайней мере, становится понятно, почему в той части тоннеля ни единого следа просто нет. Перейти эту водную преграду просто нереально. Фитоморф выжил, попав сюда видимо вместе с поверхностными водами во время какого-нибудь дождя. Я добираюсь до верха, и немедленно деактивирую скафандр, убирая его в инвентарь. Во-первых, мне нужно зарастить пробои на нем, а во-вторых — в нем огромное количество воды, и он крайне сильно мешает моему передвижению.
Броня послушно исчезает в инвентаре, высвечивая мне в качестве информации, что время полного ремонта— сорок пять минут. Я же, не теряя времени, раскладываю чемоданчик от Игана, и набираю в шприц вещество из ампулы в верхнем отделе. Блин, сыскано конечно, а ну как растениеводный монстр получит надо мной контроль, и все, плакала великая миссия. Но вариантов нет, идти обратно, и полсуток лечится — это потерять почти сутки времени. Мне и так предстоит по этим тоннелям почти сто километров чесать, и пора кстати проверить, а могу ли я тут нормально ехать на джипе. Что на ремонтном поезде это будет трудно — уже непреложный факт, слишком много мусора лежит на путях, и далеко не весь удастся спихнуть.
Десяти смертям не бывать, а одной не миновать. Вбиваю с размаху иглу в плечо, и нажимаю на кнопку введения инъекции. Зеленая жижа устремляется по цилиндрику в мою плоть, на двенадцать часов перестраивая меня в монстра.
Ощущение было крайне забавным. Глаза, подстраиваясь, видели и в темноте, и пятна тепла, и, кажется, в электромагнитном спектре тоже.
Кожу покалывало, она явно меняла цвет на оливковый, а еще — я внезапно точно узнал, что в пятистах метрах отсюда есть люди, что помимо большой панцирной твари, в том же болоте сидит целый выводок мелких, в данную минуту вполне себе неплохо пожирающий останки своего родителя, что прямо в тоннеле есть два собрата, способных мне помочь, они ослабли от голода, но ещё живы.
Блин, а круто конечно. Получается, фитоморфы чуют своих, и тот, у кого выше внезапно Интеллект — может претендовать на лидерство в группе. А когда в определенном радиусе гибнет кто то один из них — то остальные тут же узнают. Так, а что интересно за люди в пятиста метрах отсюда?
Посылаю свой любимый Смертоносный визор, и, быстро пролетев эти пятьсот метров, он дает мне картинку. Хм. Ну это точно не люди.Судя по внешнему виду, это последствия многолетнего скрешивания между родней и мощного воздействия какого то мутагена. Здоровых тут нет. Все несут на себе явные следы лучевой болезни, но при этом вооружены они крайне неплохо. Один из двух сородичей — оказался громадным кабаном, с челюстями волка. И его жрали. Отрезая куски заживо. Видимо , хранить пищу им негде было, поэтому его сохраняли живым.
На мой взгляд, противников было около пятидесяти, из них нормальное огнестрельное оружие при себе имели десяток. Остальные — разные варианты самопального холодняка. Вот только урони — от сто шестидесятого, до ста восьмидесятого. Вот интересно, а урон по ним будет так же проходить, как по панцирной рыбе? Я тогда их просто не затащу, каждого своей кровищей обливать — кровищи не напасешься. Ладно, надо протестировать. Вон, там какая-то троица как раз идет ко мне примерно, подожду чуток, пропущу мимо себя и врежу по ним очередями.
Троица была весьма эпична по внешнему виду. Старший, По имени Темный, охотник сто семьдесят пятого уровня — здоровенный мужик по местным меркам, вооруженный самодельным топором. Черные, частично вылезшие волосы, низкий лоб над массивными надбровными дугами, черные же глаза, на плечах — какая-то серая тряпка, в которой с трудом опознается кусок меха, видимо кого-то из забредших фитоморфов. Второй, по имени Музыкант, чуть пониже, счастливый обладатель сходящихся на переносице глаз, свалявшихся в войлок светлых волос и длиннющей стальной полосы, заостренной на конце. Ну и третий, наиболее опасный на мой вкус из них, по имени Пророк, сто семьдесят четвертого уровня. Рыжину его волос нельзя было не заметить даже под многолетней грязью, мощью и силой он не сильно уступал первому, тому что с топором, но при этом тащил при себе крупнокалиберный дробовик. Зеленые глаза смотрели с решимостью и интересом, короче из всех троих он был единственным похожим на разумного человека.
Так, пора проверить, насколько я вообще тут готов потягаться с местными багатурами.
— Здорово, мужики.
Хм, вся троица смотрит на меня с явной агрессией, но пока не кидается.
— Вы чего такие хмурые то, вы ж наверняка знаете пословицу — гость в дом — счастье в дом.
—Слышь, Гость — вали подобру-поздорову туда, откуда пришел. — это мужик с топором. Он поудобнее перехватывает свое творение и, набычившись, смотрит на меня с угрозой. — Мы тя не
