— Какая-то парочка отдыхающих. Не думаю, чтобы они нам сильно помешали, но на всякий случай я останусь наверху. И прошу вас, постарайтесь не показываться им на глаза.
— Хорошо, — уныло согласилась Сьюзен. Ей хотелось задать ему еще сто вопросов, которые бы подтвердили или опровергли терзавшие ее догадки, но она лишь с любопытством разглядывала Фрэнка и все не решалась раскрыть рта. Напряженное молчание становилось невыносимым, пора было уходить. Сьюзен вздохнула и сделала шаг по коридору, но тут ее словно что-то кольнуло: — Когда вы заметили яхту, должно быть, очень испугались? Я имею в виду — за меня…
Фрэнк уставился на нее, потеряв дар речи: настолько поразила его проницательность Сьюзен. Она права. Да, его охватил ужас при мысли, что они попали в западню и Сьюзен может погибнуть по прихоти людей Трейдера.
— Нет никакой гарантии, что тот, кто может позволить себе завести шикарную посудину, наверняка окажется приличным парнем. Вам пора бы уже это знать, — наставительно изрек Фрэнк. — Если бы я позволил вам бежать с моей яхты, вы могли бы попасть в еще худшую переделку, чем та, в какой находитесь сейчас. А я, как уже говорил, не хочу, чтобы вы пострадали.
— Потому что тогда я вам буду не нужна? — наседала Сьюзен, пристально глядя на Фрэнка.
— Совершенно ни к чему, — признался он, усмехнувшись. — А потом, в этих диких местах не найти другого такого классного помощника капитана.
От такого ответа у Сьюзен в голове все еще больше запуталось. Так и не разрешив для себя ни одного сомнения, она еще некоторое время с недоумением таращилась на Фрэнка, потом пожала плечами и бросила, собираясь уходить:
— Я оставлю кофейник, может, вам захочется вторую чашку.
— Минуточку… подождите, — мягко остановил ее Фрэнк. Ему безумно не хотелось отпускать ее, хотя он лучше, чем кто-либо другой, знал, что это необходимо.
Сьюзен замерла. Тонкая бровь вопросительно изогнулась.
— Хотите печенья? — ляпнул Фрэнк первое, что пришло на ум. — У меня в каюте открытая пачка.
— Спасибо. У меня тоже, — рассмеялась Сьюзен.
— А, так вот куда исчезает печенье!
— У меня всего одна пачка, Уайлдер. Все остальное съели вы сами.
— Похоже на то, — смущенно признался Фрэнк.
— Ну что ж, кажется, мы все выяснили. Я могу идти?..
Хорошо бы она осталась с ним на палубе. Он уложил бы ее в спальный мешок, потом забрался бы туда сам и… И наделал бы кучу глупостей, которые в данной ситуации совершенно, абсолютно непозволительны.
— Да-а, конечно, — неохотно согласился Фрэнк. — Утром увидимся.
— Надеюсь, — натянуто усмехнулась Сьюзен. — Поскольку я никуда не ухожу, встреча, видимо, состоится. Разумеется, если вы не свалитесь за борт или не произойдет что-нибудь непредвиденное.
— И не рассчитывайте! — весело поддразнил ее Фрэнк.
— Не буду, — заверила его Сьюзен. В голосе ее слышалась едва прикрытая радость.
— Бьюсь об заклад, что все будет в порядке, — сказал Уайлдер, с сожалением отпуская ее…
Отложив роман с фантастически закрученным сюжетом, который она безуспешно пыталась читать битый час, Сьюзен отшвырнула книгу на ночной столик у кровати. Раздосадованная, она тяжело вздохнула и устремила взгляд во тьму коридора: дверь каюты была открыта. В сотый раз за этот вечер она задавала себе один и тот же вопрос, не совершает ли она огромной ошибки. Той, что может оказаться непоправимой. Для нее самой.
Она безропотно сидит тут, как послушная маленькая девочка, пока Уайлдер сторожит ее на палубе. Может быть, нужно все-таки сделать попытку подать какой-то знак той паре с большой яхты, что ей, Сьюзен, нужна помощь. Если поковырять шпилькой, найденной на дне сумочки, в замке, на который закрыт радиопередатчик, возможно, удастся выйти в эфир. И тогда она передала бы свой сигнал бедствия.
Или можно устроить пожар на камбузе. Достаточно немного масла на сковороде с длинной ручкой и нескольких полотенец, разложенных поблизости: зажигаешь газ, поливаешь — и готово. Сама ждёшь у трапа. Потом надо выбежать на верхнюю палубу, прыгнуть в воду и плыть к большой яхте с криками о помощи, пока Уайлдер будет занят тушением пожара. Так что же тебя останавливает? — рассудительно задала себе вопрос Сьюзен и забилась в дальний угол кровати. Она снова вздохнула и медленно покачала головой. В глубине души она уже не боится Фрэнка Уайлдера, что-то подсказывало ей — он добрый, он не причинит ей вреда. Сколько бы она ни напоминала себе, при каких обстоятельствах попала сюда, как жестоко с ней обошлись, наперекор всему в ней росла уверенность, что Фрэнк не тот, за кого себя выдает. В последние дни Сьюзен твердила себе, что Уайлдер в общем-то не сделал ей ничего дурного, разве что вынужденно. Спору нет, он держал ее в строгости, установил жесткие правила и пригрозил, что ее ждут серьезные неприятности, если она ослушается. Она, естественно, достаточно умна, чтобы не испытывать судьбу. Но если б Уайлдер действительно захотел, ничто не помешало бы ему безжалостно наказывать свою пленницу за любую выходку. К удивлению своему, Сьюзен должна была признать, что похититель чаще бывал с ней добрым и заботливым и терпеливо сносил ее капризы. И никогда не навязывался силой. Если целовал Сьюзен, то с ее согласия. Когда она отталкивала его, молча уходил, практически без всяких возражений. Фрэнка тянет к ней, она чувствует это, находясь в его объятиях. Но стоит ему заметить, что его чувства уже не находят отклика, Фрэнк становится сдержанным, замыкается в себе. Что касается Сьюзен, она не в силах устоять перед напором его страсти, хотя знает, что расслабляться недопустимо.
Тем не менее, увидев большую яхту, в первую минуту Сьюзен подумала, что это Джордж Максвелл послал кого-то ей на выручку, и попыталась бежать. Но Уайлдер успел схватить ее и встать между нею и… теми, кто там был. И сразу же подсознательно Сьюзен поняла: он защищал ее. Как она и предполагала — и Фрэнк подтвердил это, — он боялся за нее. Его выдали голос и глаза.
Сколько ни ломай голову, объяснить поведение Уайлдера она так и не могла. Допустим, ему приказано не только сохранить Сьюзен живой, но и вполне здоровой. Пусть так, но зачем он опекает ее, словно малое дитя? С другой стороны, трудно поверить, будто это единственная причина его обеспокоенности. Достаточно вспомнить, что Уайлдер заботился больше о Сьюзен, чем о самом себе. Разве это не противоречит всем представлениям об обыкновенном уголовнике, которые бытуют среди обывателей?
Что было бы, окажись на большой яхте в самом деле люди, посланные Джорджем Максвеллом? Уайлдеру грозила бы серьезная опасность, его могли убить или арестовать. Но его первая мысль была о Сьюзен. Фрэнк бросился за ней, чтобы укрыть, спасти, и, хотя его наверняка разозлила ее жалкая попытка сбежать с яхты, он не обошелся с ней как жестокий садист, не выместил на ней свою ярость.
